Тайные хроники герцога Э

 – Ту биче неррасте вохе!

«Ту биче неррасте вохе, неррасте вохе», – я мысленно пыталась заучить фразу, чтобы когда–нибудь потом понять, что сказала жаба перед тем, как потрепать меня по пылающей щеке.

На этом моя пытка закончилась. Очередная команда «зиго хест!», и я, забыв про упавшее сердце и подгибающиеся колени, словно лань, уходящая от выстрела, понеслась прочь, едва не сбив с ног стоящую на пороге сестру.

Сейчас, год спустя, я уже точно знала, что произнес Джовиро Корви. Все сводилось по смыслу к фразе: «Да она просто красавица!»

Выходило, он никогда не видел настоящую Адель? Или знавал ее лишь в нежном возрасте? Скорее всего так, иначе я не жила бы спокойно все остальное время.

Конд сто раз был прав, когда предупреждал, что все мы с годами меняемся, и не стоит бояться тех, кто нас не узнал.

Пусть я писала с ошибками, и почерк был далек до каллиграфического, но я села за ответное письмо, где осторожно описала давний визит Джовиро Корви. Пусть и здесь брат поможет «вспомнить» очередного родственника.

Ответное письмо я получила лишь через месяц и не самым обычным способом. Его вручили тайно. Сунули в руку, когда я с отрядом сестер отправилась на ярмарку в соседнюю деревню. Монастырь жил не только подношениями, но и собственным трудом. Отличная сыроварня, скотный двор, художественная мастерская, где не только рисовали на полотнах лики святых, но и обжигали статуэтки из глины, небольшой ткацкий цех, в котором производилась удивительная ткань, называемая «стадори», что переводилось как «жизненная сила».

Пусть ткань выглядела грубой, стоила она неимоверно дорого – за метр неширокого полотна отдавали три овцы. Ткань охотно покупали старики и молодые, беременные и болезные люди, уезжающие в дальние странствия или желающие защититься от лиха, и все потому, что в нити стадори вплеталась оберегающая магия.

Я лишь раз видела и то с трудом упросила, чтобы мне показали, как одна из старейших монахинь – полуслепая, с болезненно распухшими суставами, творила волшебство, одобренное святой парой.

Да, в этом мире магия делилась на светлую и темную. Одна считалась благодатью, другая злом, несущим страдания.

– В монастыре есть еще монахини, способные на такое чудо? – прошептала я, боясь нарушить чары. Поперечные нити в момент поглощения защитной магии светились, но вскоре гасли, становясь частью обычной на вид небеленой ткани.