Тайные хроники герцога Э

Как ни стыдно признать, но и мой интерес к нему не заходит далеко и заканчивается у распахнутых дверей лифта.

– О боже, как я могла? – я закрыла рот ладонью. – Я нечаянно выдала брата, когда сказала овцам, что он не согласится на наш брак с Фельстаном! Я косвенно подтвердила, что он жив!

Сестра Басилия обняла меня, погладила по взлохмаченной голове – я так торопилась сесть за письмо, что не только не расчесалась, но и не накинула на голову положенный плат.

– Ты ведь не рассказала им о письмах? – Басилия прекрасно поняла, о каких овцах я говорю.

– Нет.

– Ну тогда незачем переживать. Ты так давно находишься в монастыре, что можешь только надеяться, что твой брат жив. А когда речь идет о браке, противном душе, мы всегда хватаемся за соломинку. Моей соломинкой сделался монастырь. Может, и для тебя он станет спасением?

– Нет, это крайний случай, – я не хотела даже думать, что останусь здесь навсегда. И без того приютивший меня монастырь подвергался большой опасности.

Если вскроется, что монахини знали, где прячется наследник, то полетят многие головы. – Я больше не буду спрашивать, куда вы отправляете письма. Я дождусь решения брата. Он мужчина, он за меня в ответе.

– Вот и правильно.

И теперь я сидела на самой верхотуре колокольни, сыпала зерно для голубей и с замиранием сердца думала, как же сложится мое будущее. Удастся ли вернуться в замок Корви и выбраться в свой мир? А главное, смогу ли я безболезненно оставить брата, судьба которого еще более непредсказуема, чем моя?

Глава 4

– Матушка настоятельница, – я приникла губами к перстню с белым камнем – символу чистоты Святой девы и ее платонической любви к богу.

– Поднимись, дитя мое. Что тебя привело в столь поздний час? – голос настоятельницы был тих. Под глазами лежали черные тени – день выдался непростым.

– Я получила письмо от брата. Еще утром. Но никак не решалась подойти к вам, – я встала с колен и проследовала к дивану, на который указала матушка.

Села рядом с ней, расправила на коленях балахон, который полагалось носить послушницам, к какому бы классу общества они ни принадлежали. Невзрачная одежда уравнивала, а низко надвинутый плат и вовсе делал безликими.

Россыпь подсыхающих болячек на моем лице все еще беспокоила, но повязку снять разрешили. Как мне объяснили, корочки через день–два отвалятся и следа не оставят. Это успокаивало.