Здесь драконы не пролетали?

Староста театрально протянул ладонь, и один из прихлебателей, кого легко вычислить по сгорбившейся в вечном поклоне спине, торопливо развернул тряпицу и вложил в руку хозяина какой–то предмет. Я даже поднялась на цыпочки, чтобы рассмотреть.

– И он великан!

У меня от страха подогнулись колени, и я сделалась ростом чуть ли не ниже Дайко: красавец мужчина взметнул руку вверх, и весь эльфийский народ ахнул. Я узнала свои кроссовки. И, наконец, сообразила, что пора бежать. Быстро же они нашли наше куриное логово!

– Я же говорил, пора убираться! – прошипел Дайко и дернул меня с такой силой, что я едва не упала.

До леса, расположенного уже с другой стороны деревни, мы домчались со скоростью марафонцев. Дайко задыхался, а я лишь вспотела. Сим Симыч, спасибо!

***

Умывшись в ручье, мы двинулись вдоль него. Дайко все время что–то высматривал и, когда выбрались на поляну, скомандовал:

– Привал. Завтракать будем, – и деловито развязал свой узелок. Отложил в сторону флягу с бензином, ту самую рубашку, что забраковал (ах ты поросенок!), тощий кошель, разномастные ключи на кольце и добрался, наконец, до туеска, из которого торчало горлышко стеклянной бутылки, прочно запечатанной пробкой.

В такой у нас вино продают.

– Тоже от демона? – поинтересовалась я. Он непонимающе вскинул глаза.

– Мы их иногда из реки вылавливаем. У бобровой плотины, – тут он, вспомнив что–то, оживился. – А ты, случаем, не знаешь, зачем в них бумагу засовывают? Ну или кусочки коры?

Закравшееся подозрение заставило уточнить:

– А на этих бумажках что–нибудь написано?

– Да, только никто прочесть не может.

Не на нашем языке.

– По памяти можешь написать?

Дайко свел задумчиво брови, поднялся с травы, отыскал прутик и у ручья, там, где намело мелкого песка с илом, вывел «SOS».

– Спасите наши души, – выдохнула я. – Это знак бедствия. Скажи, откуда и куда течет та река? – я мотнула головой в сторону оставленной деревни.

Мальчишка сделал вид, что сильно занят: принялся любовно разделывать вареную курицу.

С нее свисали ошметки лапши. Как пить дать, вытащил из кастрюли, пока горе–хозяйка глазела на ступу ведьмака. Моя совесть в очередной раз смолчала. Голод притупляет все чувства, кроме желания набить желудок.

– Ну так что? – я с благодарностью приняла куриное бедро, подставив под руку лопух, чтобы не обляпать соком платье. – Почему молчишь?

– Все реки текут к морю, – нехотя ответил он.