Здесь драконы не пролетали?

Положил «остывший» меч рядом, но вспомнив о моем присутствии, переложил его подальше, дав тем понять, что агрессивную девицу опасается больше, чем пустынника.

– Не сдохнет, – воин вцепился сильными пальцами в голову мертвой змеи и разжал той челюсти.

Дайко заскулил, как брошенный пес. Мне нисколько не было его жалко.

– Змея вирху – второе я нейверов, – белобрысый рыцарь заглянул гадине в пасть. – Послушное и исполняющее волю оружие. А ты заставила его обернуться против хозяина.

– И что теперь с ним будет? – хотелось услышать, что Дайко арестуют и посадят.

Прикидывался мальчишкой, а на самом деле охотник за головами.

– Ничего не будет. Нейвер, лишившийся вирху, должен подчиняться тому, кому проиграл. Поздравляю, ты завела себе верного пса.

– Не нужен мне такой пес, – я стояла над затихшим Дайко и беззастенчиво разглядывала незнакомца. Что сказать? Как и все эльфы тот был хорош. Правда, я не сумела рассмотреть, есть ли у него эльфийские холмы, но какой еще блондин может болтаться на землях «лесных человечков»? – Я верила Дайко, а он на меня свое второе я натравил.

Вон, платье теперь штопать придется, – я оттянула драную ткань, – а я так его любила.

Лицо воина потемнело.

– Тебя укусила змея?

Я облизала пересохшие губы. Помяла грудь, пытаясь понять, болит–не болит.

– Быстро снимай!

Перед лицом смерти все мы забываем о ложной стыдливости. Желая получить от врача ответ: «Ничего страшного, жить будете, только попейте витаминчики», мы готовы раздеться хоть на глазах у всей очереди, лишь бы нам подтвердили, что можно выдохнуть и не бояться, жизнь продолжается.

Вот и сейчас, нисколько не стесняясь незнакомца, я через голову стащила платье, а увидев, что и у кружева на лифчике нарушено плетение, расстегнула и его.

Браслет и кольцо, о которых я, пребывая в шоке от близкой смерти, успела забыть, звякнув, вывалились в траву. Я только подалась, чтобы поднять их, как рука эльфа накрыла мою грудь.

– Не дергайтесь. Я только посмотрю место укуса.

Зубы вирху не страшны для нейверов, но для остальных смертельны.

– Зачем вы осматриваете правую грудь? – все во мне оцепенело от страха. Неужели все–таки умру? Здесь, на чужбине? Я сама переместила его руку на нужную половину. – Ткань порвана слева. Значит здесь и укусила.

Лицо мелко покалывало. Во рту пересохло. Даже показалось, что распух язык. Мама!!!

Мужчина смущенно улыбнулся.

– Простите, – его ладонь как–то особенно ласково коснулась груди.