Ну, здравствуй, жена!

Действительно, где его искать, когда какой-нибудь бродяга девчонку пристукнет? Продадут, конечно, но кому? А вдруг к леди Витро в руки попадет? Она и спрашивать не станет, сразу женой лорда себя объявит.

– Э, вона как все сложно! Хорошо, что я подсуетился, – Кулак снял со стены щит и, прикрываясь им, отправился в караульное крыло. Переодеваться.

Изегер метался по лаборатории, словно в агонии после укуса ядовитой змеи. Колбы бились, несмешиваемые ингредиенты зелий смешивались, создавая при этом причудливые цвета и запахи, в воздухе скручивались ошметки магии, а вода в бочке почернела и бурлила так, словно под ней развели огонь.

Казалось, все вокруг пришло в движение, лишь меч непобедимого Гестиха сохранял спокойствие, равнодушно отражая в начищенном до блеска клинке перекошенное лицо хозяина.

Нет, лорда Ханнора не беспокоила боль, хоть кипящий бульон едва не окатил его мужское достоинство. Изегера мучила ненависть к самому себе.

Как?! Как такое возможно, что он постоянно думает о девчонке? Почему неравнодушен к ее судьбе? Почему переживает за нее? Она же никчемная!

И не сказать, что привлекает его как женщина… Худая, мелкая, зеленая…

Но почему, почему стоит подумать о ней, как в сознании всплывает ее влажный взгляд загнанной косули?

– Какой косули?! – яростно оборвал себя Изегер.

 – Козы! У нее влажный взгляд козы!

Но от этой поправки не стало легче.

Он, сам того не желая, запомнил тепло и легкость девичьего тела.

Зачем, зачем он поднял ее, плачущую, на руки и перенес на кровать?

Изегер ошалело посмотрел на свои ладони.

Сунул их в бочку, но лишь испачкал рубаху. Легче не стало.

«И запах, – в мозг ударило ароматом ее духов. – Тррух! Как же она пахла!»

Нет, боль – это хорошо! Боль заставляет прийти в себя. Не нужна девчонка ему, не нужна! И не пойдет он за ней за ворота. Пусть катится, куда хочет. Нарвется на кулак бездельника из ближайшего трактира, сама будет виновата.

– Заррухова стынь!

Ненависть к себе опять навалилась удушливой волной, но пальцы сложились в привычную фигуру и губы зашептали то, что давно получается без меча или еще какого-либо режущего оружия.

«Разверзнись!»

И пространство, подчиняясь родовой магии, треснуло. В воздухе повисла сверкающая нить, которая начала шириться и расти, словно кто-то острым лезвием полоснул ткань, и теперь она расходилась, чтобы он, маг из рода Рвущих Пространство, шагнул в открывшийся портал.

– Милорд! – двери вдруг распахнулись.