Станцуй со мной танго

Леня стоял под балконом до глубокой ночи, пока сторож не выставил его за ограду.

У подъезда сидящие на лавочке женщины резко замолчали и проводили Леонида тяжелым взглядом. Он его чувствовал. Словно совсем недавно на спине были крылья, а теперь торчали ножи, которые не позволяли ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Я-то думаю, чего она все время к нему бегает? Каждый божий день там. Смотрю, дверь приоткрыта, дай, думаю, сделаю вид, что сахар нужен. Сходила быстро на кухню, взяла стакан и без стука к ним. А там, нате вам! Целуются!

– Да они же еще дети, – кто-то более сердобольный попытался вставить слово.

 – Леньке же четырнадцать всего.

– Ты посмотри на него. Мужик. И в штанах у него все по-мужицки было…

– Дура-а-а-а! Заткнись! Дура-а-а-а!

Чтобы не слышать ненавистный голос, мучающий, терзающий, противный, со всего маха саданул по подъездному окну ногой. Посыпались стекла. А он бил и бил по пустой раме, лишь бы не слышать крики соседей, и очнулся лишь тогда, когда в него вцепилась мама.

– Тише, тише…

Как безродный пес стоял он у ограды генеральского дома день, второй, третий, но Таня не выходила.

Звонил, звал, его прогоняли, но он возвращался. Приходил домой, чтобы упасть на кровать и пролежать без сна до утра, накрыв голову душной подушкой.

– Ну, хватит! – тетя Саша сдернула джинсы у лежащего на животе Леньки и всадила в ягодицу иглу. – Целоваться уже умеешь, наслышана. Так и веди себя, как мужик, а не романтический хлюпик. Тоже мне, Ромео. Встал, умылся, поел, придумал план и решил все свои проблемы.

За соседей не переживай, мы с маманей уже всех навестили.

Мама сдула кудряшку со вспотевшего лба.

– Тетя Саша пригрозила баб Нюре трепанацией черепа, если хоть раз рот откроет.

– Да я всего лишь скальпель ей показала.

– Ага, чиркнув у самого горла.

– У своего же, не у ее.

– Еще бы топором махать начала…

– Таня не отвечает на звонки… – язык стал ватным.

– Так напиши, – тетя Саша зачем-то посмотрела его зрачки, сдвинув пальцами веки. – Дубровского проходил? Вот тебе образчик мужчины.

– Там все плохо закончилось.

– А ты сделай свою версию, – мама стащила с ног сына носки, которые он не снимал, наверное, все три дня.

– Не трогай его, пусть поспит.

Планы не пригодились. От смилостивившегося сторожа Леня узнал, что Таню увезли в тот же день. Куда – неизвестно.

Два летних месяца Леонид провел на даче у деда. Мама и тетя Саша наезжали туда по выходным, принося полные сумки городских вкусностей.