Станцуй со мной танго

«Люби меня, как я тебя, за глазки голубые…»

Это он уговорил не подавать заявление на развод, обещая подписать его сразу, как только Глаша потребует. «Не будем сжигать мосты. Дай нам время».

Но и три года не стерли из памяти наглую улыбку соперницы.

– Пап, а почему тогда, когда меня избили, вы не стали подавать в суд? Сняли экспертизу, нашли виновных, а дело так ничем и не закончилось…

Отец поперхнулся. Мама как-то затравленно посмотрела на него, а потом уткнулась в чашку.

– Ну, понимаешь… – Степан Глазунов, офицер МВД в отставке, старался подобрать правильные слова. – Мы с мамой решили, что не стоит тебя мучить. Походы в милицию, унижения… А у тебя выпускной класс, экзамены в институт…

«Унижения…»

Глаша посмотрела в окно. На улице было серо и уныло. Так же как и в тот день, когда в дверь к ним постучалась мама Кислициной. Глафира открыла сама и увидела, как за спиной соседки мнется ее дочь, не смеющая поднять глаза.

– Прости ее, прости, – умоляла Кислицына-старшая.

– Мама, не надо, – хватала за рукав матери Софья.

– Ее жизнь превратилась в каторгу. Милиция в школе каждый день. Соня как на раскаленных кирпичах. Прости…

– Нет, – ответила закаменевшая девочка и закрыла дверь.

– Я же говорила тебе! Говорила! Она не простит! – крик Софьи и рыдание ее матери окончательно лишили сил. Глаша сползла по двери на пол и, отгораживаясь от всего мира, уткнулась в колени. Ее трясло.

– А нужно было? – папа положил большую ладонь на руку Глаши.

– Тогда я хотела.

Звонок телефона разорвал напряженную тишину.

– Да? – рассеянно спросила Глаша, даже не посмотрев, кто звонит.

– Глазунова, тебе хана! – громко донеслось с той стороны.

Папа и мама насторожились.

– Это с работы, – закрыв трубку ладонью, шепнула Глафира, поспешно покидая кухню. И уже обращаясь к звонившему, прошипела: – Марк, ты чего так кричишь?

– Тебе хана, – понизив голос, еще раз повторил Дриз.

– Ой!

– Вот тебе и ой.

– Что будет? Что будет? – Глафира заметалась по комнате.

– Уволят тебя за аморалку. Пьяная, в туалете, без трусов…

– Черт, ты и это видел?

– Ага. И грудь, которая из декольте вывалилась.

– Ой! – пискнула Глаша, комкая ворот халата, и только потом сообразила, что Марк шутит.