Леди и оборотень

Поддавшись порыву, Бланка наклонилась и обвила её шею руками, как в детстве.

Несколько мгновений они стояли так близко, что Бланка чувствовала легкий запах духов, исходивший от женщины. О маленькой слабости гувернантки – любви к ароматам розы и сандала – знали все в доме.

Эдита осторожно высвободилась из объятий.

– Ты такая честная. Говоришь, что думаешь. Совсем как Мейлин.

Бланка с любопытством взглянула на неё. Эдита редко вспоминала её мать, словно само имя прежней хозяйки причиняло женщине боль.

– Я не всегда буду рядом с тобой, Бланка, – вздохнула наставница. – Ты уже взрослая, должна принимать самостоятельные решения. К сожалению, твой отец и я слишком тебя опекали. Иногда мне кажется – я научила тебя всему, что знаю, кроме главного: как выжить в этом мире.

– «Не делай людям того, чего сама не желаешь», и «слушай своё сердце», – процитировала Бланка. – Разве этого недостаточно?

Эдита снова улыбнулась так, как получается у взрослого, который слушает лепет ребёнка.

– Не всегда, хоть принципы и правильные. Но порой их соблюдение ведёт к гибели. Предлагаю использовать ещё один – «думай своей головой». А теперь иди погуляй, Бланка. В такой чудесный день нельзя сидеть в четырёх стенах.

***

Классная комната находилась на втором этаже большого каменного дома, построенного ещё прапрадедом Бланки. С тех пор уже несколько раз менялась мебель, ковры, занавески, в соответствии с требованиями моды или вкусом новых хозяев, но сам дух родового гнезда Варнсов оставался неизменным.

Он словно свидетельствовал о верности долгу и традициям, а также принадлежности к старой, проверенной временем и многими испытаниями, аристократии.

В детстве Бланка даже боялась проходить по узким тёмным коридорам, а уж о том, чтобы спуститься одной в подвал, и говорить не стоило. Сами комнаты, заставленные мебелью и украшенные изящными безделушками, с картинами в тяжёлых позолоченных рамах и скульптурами, привезёнными из разных уголков страны, и даже из-за границы, подавляли её избыточной роскошью.

Став старше, она упросила отца поменять обстановку в своей спальне, гостиной и комнате Эдиты. Эти места она называла «своими», в отличие от других в доме.

Спустившись по широкой, застеленной дорожкой лестнице в гостиную, она привычно задержала взгляд над портретом, находящимся на стене над камином. На нём была изображена прелестная девушка в платье из розового шёлка.