Леди и оборотень

 Но я передумал.

Эдита промолчала. Ей не нравилась напускная таинственность. Граф прослыл человеком, который редко меняет решения. Если он вознамерился не выдавать дочь за одного из лучших женихов страны, для этого есть веская причина.

Мужчина внезапно улыбнулся:

– Всё очень просто. Когда родилась Бланка, я, конечно, обрадовался, но надеялся, что следующим будет сын, наследник титула и состояния. Но судьба лишила меня этого.

Эдита вскинула голову. В её глазах, твёрдо встретивших взгляд графа, вспыхнул недобрый огонёк:

– И кто же в этом виноват, смею спросить?

Заметь эту сцену слуги или младшие члены семьи Варнс, они бы не поверили своим глазам: граф, надменный даже с равными себе, опустил голову после слов простой гувернантки.

– Я, – признался Дейл, – я во всём виноват. И каждый день казню себя за это. Поверь, Эдита, самый жалкий преступник в тюрьме короля, лишённый еды и солнечного света, счастливее меня. По крайней мере, ему есть, кого обвинять в своих несчастьях. Но невыносимо знать, что ты собственными руками разрушил свою жизнь.

«И не только свою», – вздохнула про себя гувернантка.

– Только неужели за эти годы, я не заслужил хотя бы снисхождения? – в его голосе послышалась мольба. Эдита отвела глаза. – Ты всё ещё ненавидишь меня, верно?

Не дождавшись ответа, Дейл продолжил:

– Помню, когда-то ты сказала, что с радостью уничтожила бы меня своими руками. Я всё понимаю и не оправдываюсь. Но, подумай хотя бы о Бланке. Она – моя плоть и кровь.

– Я никогда не говорила Бланке дурного о вас, – хрипло сказала Эдита. Её пальцы сжали карандаш с такой силой, что грифель сломался. – Она знает только то, что вы горячо любили её мать и заботились о ней. Но это – не ради вас, а ради девочки. Мейлин хотела, чтобы она была счастлива. И зачем вам – моё прощение? Я – не ваша покойная жена.

– Всё равно. Если ты меня простишь, значит, простит и она.

Эдита выбросила обломки карандаша в стоявшую под столом корзину и вытерла испачканную ладонь. Её лицо осунулось и точно постарело, словно печальные воспоминания добавили сразу с десяток лет.

Она некоторое время молчала, не замечая, как граф с надеждой смотрит на неё:

– Оставим этот разговор, господин граф. Ни к чему, кроме новой ссоры, он не приведёт. Возможно, в будущем… Но сейчас я не в силах переломить себя.