Розыскной десятник. Средневековый детектив

Под воздействием любовных чар и изображений, бедняжки теряли рассудок и предавались делам, нарушающим покой в городе. Утопленница лишившись девственности в мастерской Изографа, от стыда и позора наложила на себя руки.

– Я поставлен был на розыск, судить не мое дело! – Десятник поклонился высокому присутствию.

Решили не мешкать. Преподобный призвав к милосердию и гуманизму, просил Суд не искать дополнительных признаний Изоргафа через пытки и мучения, а быстрее избавить город от скверны. Постановили – Изографа арестовать и сжечь, так же и все его картины.

Преподобному надлежит обеспокоиться совестью пострадавших.

Десятника пожурили за затягивание дела и поручили новое – в канаве найдена отрезанная еврейская голова. Паломничество началось, мамаши в назидательных целях детей водят на голову смотреть и пугают. Еврейская община кредитовать Совет отказывается, пока виновника не накажут.

11.

Рано, солнце только восходит, а площадь полна. Место занять поближе к эшафоту.

Толкаются, детей вперед пропускают. Есть и те, что плачут, закрывают глаза платком, что б тайну не выдать. На подъезде телеги с хворостом. Палач в красном колпаке дает распоряжения подручным. Черный балахон, красный колпак, черный помост, красный огонь факелов. Напряжение на площади возрастает. Нехорошее настроение.

Десятник не ищет места в первых рядах, стоит вместе с опоздавшими, смотрит хмуро, нет на лице маски победителя. Забыл в теплом доме, среди бутылок дорогого вина и философских трактатов.

Нет рукопожатий и восторженных взглядов в его адрес – вот стоит, наш герой, поборник справедливости. Хлюпает нос, утро холодное…

– Везут! Едет!!!

Появляется телега, груженая картинами. Палач поджигает огонь, помощники хватают картины, рубят топором и бросают в костер.

– Так их, так!!! Гори, отродье сатаны!!! Ура!!!

Плач громче, люди напирают, их манит огонь.

– Задавили!!! – раздается вопль и стражники бросаются оттеснять зарвавшихся.

Десятник безучастен.

– Везут! Едет!!! Изографа везут!!! – на площадь въезжает телега без кучера, без караула, без Изографа. Через площадь проносится удивленный гул. Палач бежит к судейскому, тот машет рукой, зовя начальника стражи. Суета и неопределенность.

– Бежал, окаянный!!! Изограф бежал!!! Дьявол во плоти!!! – фразы передаются шепотом, переходят в громкий разговор и несутся над костром криками. Глаза плакальщиц веселеют, на башне бьет колокол.