Собственность Макса

Глава 2

Макс так и тащил ее до машины за волосы. Кесси пыталась сказать ему, что она никуда не денется и что ее можно отпустить, но казалось, сам факт этого доставлял ему неимоверное удовольствие.

– Ну, пожалуйста! – шептала она, а слезы при этом тихо катились по лицу девушки.

Но тот не обращал на ее всхлипы никакого внимания. Так они дошли до трех черных машин, припаркованных у дома.

«Как я их не заметила?» – растерянно подумала Кесси, поздно поняв, что по своей же беспечности угодила в смертельную для себя ловушку.

Вернее, она уже теперь боялась, что смерть была бы наоборот приятным избавлением.

– Куда девчонку, Макс? – спросил один из амбалов, подходя к ним.

– В багажник, – холодно сказал он, наконец отпустив ее только для того, чтобы толкнуть в руки спросившего. – Только предварительно заклей ей рот и свяжи руки. Я не хочу по твоей безалаберности лишиться своей игрушки, – произнес парень жестко.

Кесси слушала их разговор и не могла осознать, что этот разговор о каком-то неодушевленном предмете идет именно о ней. Девушка лишь чувствовала и понимала, что настолько подавлена, а скорее, раздавлена всем случившимся, что даже сил попытаться бежать или скрыться у нее нет, а есть ощущение полной обреченности. Что все бесполезно, как бы она не хотела избежать этого или что-то изменить. Тем временем ее грубо схватили, связали руки впереди, заклеили рот и толкнули, а она только и увидела закрывающуюся крышку багажника над собой.

«Прямо как гроб», – подумала она, а тело уже пыталось устроится удобнее, в то время как какие-либо мысли просто отсутствовали. Все ее существо не могло поверить в происходящее, в то, что родителей больше нет, а она сама находится в руках какого-то ненормального садиста или маньяка.

Вдруг именно мысль о родителях, об их смерти, оказалась тем самым якорем, за который в отчаянии зацепилось уплывающее сознание Кесси, и тогда слезы ручьем потекли из ее глаз в безудержном горе.

Она сначала еще пыталась связанными руками вытирать их, но потом поняла, что это бесполезно и ненужно, да и какое имело сейчас значение, от чего перестала. Поэтому теперь просто лежала, а ее тело содрогалось в рыданиях, которые принесли хоть небольшое облегчение. Вскоре она забылась в тревожном и спасительном сне после истерики.