Заложница судьбы

Для меня было привычнее так, когда все в доме знали мой неуживчивый характер, тем более сама в спорах с Дезире настаивала на этом. Я убеждала всех, что растяпа и лентяйка, прикидываясь неловкой и рассеянной. Аиша только ахала и охала, удивляясь такой резкой переменой во мне, а подруга укоряла каждый раз, не желая быть обузой и причиной. Но я делала так, что у нее не было выбора, как согласиться. В этом я собаку съела.

Ночами же мы с моей лучшей подругой жили другой жизнью. Нашей второй, скрытой ото всех. Дезире в отличие от меня помнила своих родителей и родных, и, лишь раз назвав имена, тихонько ночами рассказывала мне о них, скучая по родным.

А я слушала и мечтала, что это моя семья, что это меня так любят. А для того, чтобы никого не тревожить, мы ложились на один матрац и, обнявшись, тихо болтали полночи, радуясь хотя бы этим тихим часам уединения и свой призрачной свободой от ежедневных тягот.

Так, постепенно и неумолимо, продолжалась моя жизнь в этом новом доме, а годы пролетали за пределами дома.

Глава 4. Взросление

И вот мне почти двенадцать. Дезире оказалась младше меня на пять месяцев. Во всяком случае от того дня рождения, которое дала мне Аиша. Хотя я уже с детства не видела смысла в этом дне, который ничем не отличался от других. Никаких подарков мне, конечно, в этот день никто не дарил. Хотя с появлением подруги та пыталась меня чем-то порадовать в такой день, за что была ей благодарна. Но в остальном жизнь не приносила радости. А еще, слушая ночами рассказы Дезире о семье, завидовала тому, что она помнит о них, а я нет.

Но в тоже время, ей было больнее. Она ждала их. Молчала, ничего не говорила мне, но ждала и мечтала. Я это отчетливо видела, когда сама давно перестала надеяться. Так было легче.

Дезире долго ждала, что ее заберут, а я упрямо старалась внушить, что этого не будет. Понимая, что так нужно, что должна помочь ей, даже таким жестоким способом. До сих пор помню, как видя, что делаю больно, все равно пыталась донести до подруги, что ее бросили, как и меня.

И она постепенно смирилась. Либо сделала вид, что смирилась, но просто не показывала мне, зная, что буду говорить, чтобы перестала надеяться. Не потому, что была жестока на самом деле, а просто уменьшить ее страдания. Дезире лишь кивала, только с каждым днем становилась все задумчивее и грустнее, осознавая правду.

Но несмотря на это, мы с самого первого дня стали с ней как единое целое, все возможное время проводя вместе.