Туман над околицей

Нет, никто не может быть лучше его! Тем более этот человек. Точь-в-точь как Василий Алексеевич, он стал раскачиваться на тарзанке и собирался уже было отпустить ее, чтобы взмыть вверх, но, не успев сделать это вовремя, качнулся обратно к дереву. Удар о ствол был очень сильным. Митя отпустил тарзанку и упал вниз.

* * *

Виктор наскоро сделал Мите перевязку. По возвращении в Н-ское Владимир Андреевич, врач по профессии, констатировал, что у Мити была сломана правая рука.

Ранневы настояли на том, чтобы Митя на какое-то время, до выздоровления, задержался в Н-ском.

Глава 7

Двадцатого июля[9 - 2 августа по н. ст.] тысяча девятьсот четырнадцатого года император Николай II в Георгиевском зале Зимнего дворца зачитал манифест об объявлении войны с Германией.

О вступлении России в войну Владимир Андреевич узнал из телеграммы, пришедшей в тот же день от его сослуживца из Петербурга. За ужином он сообщил новость всем домашним.

На следующий же день они смогли прочесть в газетах текст манифеста, где в числе прочего говорилось следующее:

«Ныне предстоит уже не заступаться только за несправедливо обиженную родственную Нам страну, но оградить честь, достоинство, целость России и положение ее среди Великих Держав. Мы неколебимо верим, что на защиту Русской Земли дружно и самоотверженно встанут все верные Наши подданные. В грозный час испытаний да будут забыты внутренние распри.

Да укрепится теснее единение Царя с Его народом, и да отразит Россия, поднявшаяся, как один человек, дерзкий натиск врага».

Все в доме изменилось, привычная жизнь будто застыла. Прекратились игры, перестал звучать смех. Вместо pas de geant все больше читали газеты, обсуждали новости.

Все одобряли обещание государя, что мир не будет заключен, пока последний враг не будет изгнан с земли русской.

Катерина Алексеевна, тоже бывшая в тот момент в Петербурге, была в восторге от единения русских людей в момент, когда император вышел к народу после зачитывания манифеста.

«Многотысячная толпа при виде царской четы опустилась на колени. Раздались величественные звуки “Боже, Царя храни”. Меня это тронуло до слез», – писала она Елене Алексеевне.

Новость о Второй Отечественной войне обсуждалась в доме Ранневых всеми, от мала до велика, включая слуг.