Серебряное кольцо с печатью

– Скажу, металл из сказки, волшебный металл, такого люди еще не изобрели. Не умеют его обрабатывать, не умеют его плавить, ничего делать с ним не умеют. Только одному человеку на земле было дано узнать тайну этого металла.

– И кто же это? – в два голоса спросили мы.

– Сами знаете, кто, раз колечко у тебя – дядя Саша посмотрел на меня внимательно и покачал головой – ну надо же! Видно время пришло.

От Ляльки так просто отделаться не возможно. И дядя Саша это знал наверняка. Да он и не сопротивлялся особо.

– Дядя Саша, вы немец, – от вопроса подруги я вздрогнула.

– Нет, деточка, я еврей, – ответил тот, – мой дед был узником Берген- Бельзен. Это концлагерь. Между деревней Бельзен и городом Берген. В провинции Ганновер в Германии. Впрочем, вам это ни о чем не говорит.. 15 апреля 1945 года группа союзников англо-канадского соединения освободила всех узников, в их числе и моего деда.

Дядя Саша замолчал. Мы тоже молчали. Хотя об ужасах войны и разгуле фашизма мы знали только из фильмов и рассказов, было страшно и больно.

Какая горькая судьба была уготовлена нашим не таким уж и далеким предкам. И фраза – Лишь бы не было войны, которую частенько повторяли все люди старшего поколения, приобрела для нас иной смысл. Действительно, лишь бы не было войны.

А дядя Саша после паузы продолжал:

– Многие из лагеря тогда уехали в Канаду, Англию. США. Но мой дед не захотел. Он вернулся в Москву. И через три года его, как заговорщика и предателя, осудили на десять лет лагерей.

Спасло то, что дед был отличным ювелиром и сделал немало побрякушек женам и тещам высокопоставленных чиновников в СССР. Деда выслали с семьей в Казахстан.. где и родился мой отец, да и я.

Дед часто вспоминал, как их десятка два семей высадили из вагонов в голой степи, посадили на скрипучие телеги и увезли еще дальше в степь к какому-то населенному пункту, который и деревней не назвать. Несколько глинобитных домишек и десятка два юрт. Местное население, казахи, очень приветливо встретили несчастных, Пустили к себе жить, делились едой.

Хотя сами жили не богато. Когда все наладилось, той женщине, что приняла роды у моей бабушки, дед такой парурес – ювелирный гарнитур- изготовил, Картьер бы позавидовал.

Однажды незадолго до смерти дед позвал меня, я тогда уже неплохим ювелиром был. И стал рассказывать. Душу перед смертью облегчил.. Видно, чувствовал, что скоро уйдет.

Дядя Саша замолчал.. Мы тоже молчали, не торопили его.