Босиком за ветром

Крис сидел на корточках у дома Витька, задумчиво бросал ножик в землю под ногами и прислушивался к разговорам. Версии были разные, но объединяло всех удивление и непонимание.

Поликарповна размышляла вслух:

– И чего ей в жизни не хватало? Семья, дети вон какие вымахали. Дочки-отличницы.

– Петька пил, – произнесла тётя Женя с явным осуждением.

– Ну и чё? У всех пьют. Не вешаются же. А Света никогда на него не жаловалась. Всё в дом, в семью. Такая хозяйка была.

– Да, она готовить любит, – сказала незнакомая «тётя» и сразу же поправилась: – Любила.

– И всё одно не хватало их ораве, – напомнила Поликарповна и покосилась на маму Витька.

– Ну, так Петька же пил.

Помолчали.

– Так если хорошо всё было, чего она к Зофье ходила? – задумчиво протянула тётя Настя.

– Откуда ты знаешь, что ходила? – заинтересовалась Поликарповна.

– Спрашивала у меня, чем платить за гадание.

– И чем?

– Откуда я знаю? Зофья всем разную цену называет, а какую – рассказывать нельзя.

– Так это ничего ещё не значит, – размышляла вслух Поликарповна. – Может, собиралась, но не ходила.

– Может, и не ходила, – согласилась почтальонша. – Но повесилась.

– Да что ей в голову ударило? Муж нормальный, у некоторых и такого нет, дети здоровые. Хата. Хозяйство, даже машина есть! Может, не сама?

Тётя Настя вздрогнула.

– Сама. Там табуретка кухонная лежала, вся в навозе. Хряк необутую ногу Светы успел погрызть, докуда достал.

Крис отвернулся, будто это могло спасти от яркой картинки, которую нарисовало безжалостное воображение. И всё-таки тётя Света ходила к ведьме. Он это знал абсолютно точно, но также знал, что никому об этом не скажет, словно ему доверили какую-то тайну. Что же такое сказала Зофья, что тётя Света повесилась в загоне с поросятами? Почему-то именно эта неприглядная подробность не выходила из головы. Поросята в навозе и погрызенная хряком нога.

По улице пробежал старший сын тёти Светы, а за ним мама Джека.

– Нашли записку, – она выдержала драматичную паузу и добавила: – «Детей я прощаю. Простите и вы меня».

Два дня деревня гудела и обсуждала неожиданное самоубийство. Шёпотом передавали информацию, что тётя Света собиралась к Зофье. А может, и ходила. Но после похорон всё вернулось в обычный ритм, только в «Пекаря» почему-то больше не играли.