Анасейма

Нужно всего лишь найти нового куриного бога и загадать желание.

Неделю Марина отходила на гимнастику без сопровождения, пока отец случайно не прознал, что она возвращается одна. Осуждающе покачал головой, а потом неожиданно загордился:

– Молодчина. Самостоятельная совсем стала.

Марина вспыхнула от похвалы. То, что Инна – папина любимица, ни для кого не было секретом: послушная и неконфликтная. Марина воспринимала этот факт на удивление философски. Инну она тоже любила именно за эти качества характера.

Младшая сестрёнка напоминала котёнка, которого хотелось приголубить и защитить. Алсу как две капли воды походила на мать, пыталась копировать её жесты, даже использовала те же фразы. Неудивительно, что именно со старшей дочкой они были наиболее близки. Третьего родителя в семье не предполагалось, и Марина интуитивно нашла себе идеал и пример для подражания – море.

Переодевшись после очередной тренировки, она натянула на голову шляпу и вышла в фойе. Тренер дожидался её, беседуя с Татьяной.

Его руки беспрестанно искали себе занятие: ныряли в карманы брюк, теребили пуговицу, постукивали по подоконнику.

– Неплохо, совсем неплохо. Высоты совершенно не боится, ходит по бревну, как кошка по забору, легко и уверенно, и брусья у неё самый любимый снаряд. Но совсем нет старания.

Татьяна качнула головой, поймала взгляд дочери за спиной Виталия Карловича и приветливо улыбнулась.

– Марина будет стараться, так ведь?

Тренер ещё не заметил невольную слушательницу их разговора, не мог отвести взгляда от собеседницы.

Марина привыкла наблюдать такую реакцию мужчин и объясняла ее просто волшебством, которым владела мама.

Обойдя тренера, она встала перед ним и уверенно пообещала:

– Буду. – И, повернувшись к родительнице, добавила: – Если ты мне разрешишь кататься на «Афалине».

– В следующем году, – размыто ответила Татьяна и, взяв дочку за руку, повела к выходу.

Виталий Карлович смотрел вслед Юдиным каким-то рассеянным затуманенным взором.

Неожиданно он покраснел и поспешил отгородиться дверью от притягательной чужой женщины и её дочки.

Алсу сидела в тени яблони, прямо на земле, и лениво листала журнал. Полуденная жара поутихла, воздух перестал дрожать маревом, но работа на огороде удовольствия доставляла мало.

Марина перекинула самую длинную нитку ракушечных бус за спину и наклонилась над грядкой. Морковка крепко сидела в иссохшей земле, никак не хотела вырываться.