Дневник Рыжего

Музей как бы посвящен роду Старолисовых, там даже репродукции картин есть, которые у них дома висели, настоящие старые фото и копии их фамильных драгоценностей. Тех самых. Правда, смотритель музея странный тип, к Старолисовым у него чудаковатая преданность, почти благоговение. О них он готов говорить вечно.

Наташа тут же решила, что в музей не пойдёт. Ещё одного любителя поболтать точно не выдержит. Она вынула первый попавшийся роман, за ним ещё парочку и, сложив стопкой, протянула Вике.

– Возьму пока эти.

Вика взяла протянутые книги и, не прекращая разговора, направилась к конторке, рассчитывая, что Наташа пойдет за ней.

– А местные суеверия? Это отдельная история. Я ведь здесь уже была студенткой, на филологической практике собирала материал для курсовой. Лесные духи, чёртовы тропы, дева эта дохлая. Говорят, раньше ведьма жила, самая настоящая. Не слышала?

Наташа взяла оформленные книги и не глядя сунула в рюкзак.

– Не слышала, – слукавила она. Хотя что-то такое говорила и Мира.

Вика протянула ей последнюю книгу и заглянула в глаза.

– Так ты одна тут? Не замужем?

Наташа еле удержалась от резкого ответа. Вика ведь её ровесница, даже младше, откуда эти бесцеремонные вопросы в духе подъездных бабушек?

– Не замужем.

– А любимый мужчина-то есть?

– Нет, – почти рявкнула Наташа и поспешила немного смягчить впечатление, – нет. Я одна.

Но Вика словно и не заметила её агрессивности, продолжила так же дружелюбно:

– Заглядывай чаще.

Наташа почти выбежала из библиотеки. Злилась не столько на бесцеремонную Вику, сколько на себя за такую бурную реакцию. Банальный вопрос поднял в ней волну гнева, а ведь она надеялась, что выкинула Никиту из головы, забыла и простила. Но нет, оказалось, злость просто затаилась, а при малейшем напоминании просочилась едким дымом и заволокла мысли горькой обидой.

Выйдя на улицу, Наташа оглядела площадь и, приметив на здании вывеску с многообещающим названием «Мегасупермаркет», направилась туда. Местные её заинтригованно рассматривали, шептались, провожали любопытными взглядами. От такого навязчивого внимания хотелось поскорее убежать в тикающий, крапивно-голубиный домик. Она, конечно, приезжая, но зачем так откровенно глазеть? В конце концов, это неприлично.