Дневник Рыжего

Сказал, что с Ниной мы переспали.

А про позорную поездку не сказал ни слова. Когда смена закончилась, Нина уехала, а накануне ночью потискала меня до искр в глазах. Вот тогда я чуть не признался ей в любви. Придурок. Я уезжал в этот же день, но позже. Несколько часов бродил в трансе, прокручивая в голове все, что было с Ниной. Страдал, скучал, выл.

Оказавшись дома, совсем расклеился. Только о Нине и думал. Папа это заметил и вызвал на мужицкий разговор. А мне так хотелось о ней поговорить, что я все и выложил.

Ещё и добавил, что влюбился.

Разница в возрасте папу не смутила. Он вообще про это ничего не сказал. Сразу перешёл к делу.

– У тебя адрес есть?

– Есть. Перед отъездом Нина написала его на фотке. Но, пап, это так далеко.

Папа фыркнул.

– Далеко? Не смеши меня. Километров двести, не больше. Только скажи, точно прям торкнуло, хочешь её увидеть?

Я не сомневался.

– Хочу!

– Собирайся. И цветы купи. Какие она любит?

– Понятия не имею.

– Значит, купим красные розы – классика.

И мы реально поехали в тот же день, сначала заскочили в музыкалку, предупредили маму. Папа в этот раз меня не сдал, про Нину не упомянул. Что-то наплёл про друга и срочную поездку за деталями. Цветы купили по пути. Чем ближе подъезжали, тем сильнее меня трясло от нетерпения и едва сдерживаемой радости. Папа поглядывал в мою сторону и многозначительно цокал языком. Немного полечил мозги насчёт того, как следует с ней говорить и как себя вести. У него, правда, советы не слишком отличаются разнообразием, всё в рамках «удивляй, наглей и тащи в пещеру».

Нужный дом нашли быстро, станица небольшая. Только вот меня ждало вселенское разочарование. По адресу, что дала Нина, жила пара пенсионеров и ни о какой Нине они не слышали. Я не сразу поверил в такой охрененный облом, обошел ближайшие дома, надеялся, может, она ошиблась или я неправильно прочитал цифры. Но нет. Не ошиблась. Она намеренно дала другой адрес, потому что для неё все уже закончилось, ещё там, в лагере. Она не планировала продолжения и даже не хотела, чтобы я ей писал.

Представляю лица старичков, если бы они получили моё письмо. А я себе напридумывал большую любовь, воображал, как она удивится и обрадуется моему приезду. Преодолел расстояние и сделал сюрприз – настоящий мужицкий поступок.

Не могу сказать, что мир рухнул, и рухнула моя вера в женщин, но я был ошарашен. Папа, конечно, молодец. Это я без сарказма. Он не стал злорадствовать или, что ещё хуже, утешать.