Нарисуй Италию

Хотя он и раньше предпочитал более тихий отдых и в принципе танцевать не любил, хотя не упускал возможности посмотреть, как это делают другие. Даже в школьную пору медленные композиции ему нужны были скорее как повод познакомиться поближе и обнять девушку, создавая видимость танца.

Лучше бы он потратил это время на работу. Из-за его длительных прогулок зависло три заказа для свадебных салонов и один для фотостудии. Дальше откладывать уже некуда, завтра придётся засесть за макеты. Тем более он пообещал матери оплатить помощь Филипчука.

А деньги, к сожалению, из воздуха не появятся.

Мигающий свет снова выхватил лицо Катюши и её руки, скользящие по короткому облегающему платью. Симпатичная девушка и без комплексов, но она не разбудила в нём ни одной эмоции. Словно в подтверждение безразличия, он широко зевнул и откинулся на спинку дивана.

Лера устала делать вид, что всё хорошо и вечер удался. Тронула Лёшу за локоть.

– Можем все вместе переместиться в другое место.

Алексей качнул головой.

– Оставайтесь. Просто я сейчас не самая подходящая компания для веселья. И не выспался, – добавил он в оправдание.

Костя услышал разговор и нахмурился.

– Гостеприимные же мы будем друзья, если отпустим тебя одного.

Алексей встал.

– Я бы хотел сейчас побыть один. Пройдусь немного. Потом такси вызову.

– Ну ладно, – нехотя согласился Костя. – Не броди долго.

Оказавшись на улице, Алексей вдохнул с удовольствием. После дождя воздух стал влажным и тяжёлым, осел на коже крупной росой, пропитался озоном.

Мысли тут же свернули в привычное русло к мучительной дилемме: ехать в Москву или нет? Возвращаться в Комсомольский или в Питер, где он и прожил последние десять лет?

Размышляя, он побродил немного по ночному Краснодару, останавливаясь около уличных музыкантов и художников. Проголодался и заглянул в кофейню. Терпкий вкус кофе напомнил об утренней странной девушке, лишившей его завтрака. Он невольно улыбнулся.

Что это всё-таки было? Может, новое развлечение у подростков: поесть на халяву?

Второй раз за вечер он поймал себя на мысли, что думает о своём возрасте. Неужели тридцать три года такая страшная цифра, что пришло время поглядывать на молодёжь несколько высокомерно и добавлять к фразам «а вот раньше…»? Он резко остановился, внезапно осознав, что это ведь то самое, что поставило непреодолимый барьер между ним и родителями – пропасть в целое поколение.