Нарисуй Италию

Смотреть, как она болтается над несколькими метрами пустоты, не хватало терпения.

– Розовое? Как у тебя шевелюра не обсыпалась после таких экспериментов.

– Это ты меня ещё лысой не видел.

Он прищурился, пытаясь представить её без взъерошенных зелёных прядей. С изумлением понял, что у Нельки красивая форма головы и слегка оттопыренные уши, что её, в общем-то, совершенно не портит, а очень гармонично вписывается в образ. Ей даже подбитый глаз шёл, будто это новомодная тенденция в макияже.

– Лысой?

– Два года назад, – Нелька нахмурилась и тут же рассмеялась.

 – А ты в курсе, что мелирование давно не в моде?

Алексей устало вздохнул.

– Это не мелирование. Это меня природа так разукрасила.

Нелли перекинула одну ногу и оседлала проём по-ковбойски. Чуть придвинулась к Алексею и указала пальцем в край тату, выглядывающий из-за воротника футболки.

– Это тоже природа?

– Это Даниил. – Он тоже поменял положение, зеркально повторив её позу. От Нелли шел такой плотный поток энергии, что хотелось невольно выйти из зоны поражения.

Пришлось отклониться назад.

Нелли опять смотрела на него изучающим взглядом, потом протянула руку и коснулась волос. На ощупь они оказались мягкими и гладкими.

– Это как у далматинцев?

Он усмехнулся.

– Почти. Моя фамилия Виртус. Раз уж ты собралась за меня замуж, должна знать. С латинского означает разукрашенный. Вот природа и постаралась. Это у нас наследственное.

Нелька широко улыбнулась.

– Мне подходит.

Алексей смотрел на неё молча почти минуту, Нелли не отвернулась, выдержала его прямой серьёзный взгляд, наблюдая, как яркие солнечные лучи пронзают изумрудную радужку и растворяются где-то в глубине.

Смуглая кожа Алексея серебрилась короткой щетиной, около глаз обозначились морщинки от смеха. Видимо, когда-то он часто смеялся.

– Почему ты хочешь, чтоб я женился на тебе? Только честно, не юли.

Нелли склонила голову к плечу.

– Я хочу чувствовать себя… в безопасности. Хочу сбежать отсюда далеко-далеко. Ты же неместный?

Алексей качнул головой.

– Неместный.

– Я так и думала, говоришь ты немного не так. Хотя, кто вас, австралопитеков, знает, может, в каменном веке так все разговаривали.

Алексей непроизвольно едва заметно улыбнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

– Ты боишься отца?

Нелли задумалась. Интуитивно чувствовала, что именно эта причина может показаться убедительной, а не оскорблённое достоинство из-за публичного унижения и не несчастная первая любовь.