Сандалики

Некоторые явно приходили сюда не только за маникюром и порцией сплетен, но и за релаксацией. Она же чувствовала себя как в кабинете врача: вроде не страшно, запланировано заранее, не больно, но ничего приятного, и тянет сбежать быстрее.

В воздухе витали химические ароматы лаков, шампуней и ещё каких-то неизвестных средств для создания красоты на головах и руках клиенток. Через полчаса после начала процедуры Лёля привыкла к терпкой пахучей атмосфере, но удовольствия от неё не получала.

Полочка с правой стороны напоминала обойму, заряженную, как патронами, флакончиками лаков.

Маша не спросила о предпочтениях Лёли. Сама выбрала для маникюра лак песочного цвета, неброский и практичный, подходящий к любому наряду. Маша уже заканчивала своё ногтевое чародейство, когда поинтересовалась, едва скрывая насмешливость в голосе:

– Для Германа прихорашиваешься?

Лёля отвлеклась от разглядывания посетительниц салона и перевела взгляд на тёмную макушку Маши.

Та недавно обновила причёску: классическое каре превратилось в короткую стрижку с ассиметричной челкой. В облик добавилось строгости и острых черт, а наращённые пушистые ресницы придавали лицу какую-то неестественную, почти инопланетную красоту.

– Нет, – честно ответила Лёля. – Он все эти женские штучки вообще не замечает. И твою причёску, кстати, не заметил бы. Правда, если шевелюру сменишь на лысину, шансы существенно возрастут.

Герман на самом деле отличался редкостной невнимательностью, плохо запоминал лица людей.

Он вполне мог пройти мимо и не поздороваться, стоило знакомому поменять привычную одежду. Новый лак на ногтях Лёли однозначно не попадал в число экстренно важных новшеств, стоящих его внимания.

Маша нахмурилась и снова опустила взгляд.

– Он приехал?

Лёля слегка пожала плечами.

– Не знаю. Ещё не звонил. – Она чуть наклонилась вперёд, присматриваясь к ловким движениям рук подруги. – А ты с ним так и не виделась с моего прошлого дня рождения?

Маша продолжила увлечённо скользить кистью по ногтям, казалось, вообще не расслышав вопрос.

Лак ложился криво, толстым слоем, вылезая за край ногтя. Заметив брак, Мария тряхнула головой и потянулась за жидкостью для снятия лака.

– Не виделась, – отрывисто сказала она, ожесточённо вытирая малярное безобразие на мизинце Лёли. – Не дёргай рукой, сиди смирно, иначе до локтей разрисую.