Сандалики

Для меня всё просто: кого любишь, того и целуешь, остальных просто не хочется.

Лёля затихла, обдумывая такую элементарную истину. Мобильник снова ожил громким смешком.

– Несмеяна, ты там уснула, что ли?

– Нет, но, между прочим, пора.

– Пора, – нехотя согласился собеседник. – Можно задать один-единственный вопрос, но самый важный? Ответ на него откроет всю правду о тебе, и я сразу пойму, что ты за человек.

Лёля взволнованно закусила губу, судорожно перебирая в голове возможные неудобные вопросы.

Вдруг он спросит о её первом поцелуе или о самом необычном месте, где она занималась сексом. Или ещё хуже: есть ли у неё шизофреники в роду?

Она с опаской придвинула телефон и, чувствуя, как горят уши, разрешила:

– Спрашивай.

– Какого цвета у тебя носки?

Лёля изумлённо переспросила:

– Трусы?

Незнакомец снова заразительно рассмеялся.

– Какая, однако, ты испорченная старушка. Ай-яй-яй. Разве я что-то спрашивал про трусы? Я спросил, какого цвета у тебя носки. Не те, что ты надеваешь на работу или в люди, а те, что носишь дома.

Лёля перевела взгляд на шкаф, будто могла увидеть полку сквозь закрытую дверцу.

– Оранжевые, – призналась она с таким трудом, будто действительно поведала сокровенную тайну.

– Я тебе ещё позвоню, – уверенно пообещал собеседник, словно информация о носках на самом деле подтолкнула его к этому решению. – Спокойной ночи, Несмеяна. Не плачь, а то лицо завтра опухнет, как у чукотского пчеловода. В твоём возрасте нельзя реветь и нужно высыпаться.

– Спокойной ночи, Патрик.

Раздался короткий писк, оповещающий о разъединении. Лёля ещё какое-то время смотрела на телефон и глупо улыбалась. Незаметно для себя она задремала, погружаясь в сон, как в объятия.

Глава 4. Семья

Поездки в родной дом Лёля воспринимала, как лиса возвращение в капкан, из которого выбралась, откусив себе лапу. Уже прошёл месяц, с тех пор как она в последний раз навещала семью. Телефонные атаки мамы учащались с каждым днём.

Лёля реагировала на все вызовы, бросаясь к мобильнику, и разочарованно опознавала мамину физиономию на экране. Она не сразу призналась самой себе в том, что ожидает звонка ночного собеседника. Но после удивительной близости, возникшей ночью четыре дня назад, он больше не позвонил ни разу. Лёля нарекла незнакомца Патриком, сохранив номер. И часто ловила себя на мысли, что вспоминает его реплики, перебирая их в памяти, как драгоценные камни.