Хроники Драгомира. Книга 3. Среди осколков

И веселился до тех пор, пока не начала спускаться Сентария. Не глядя на него и с абсолютно каменным лицом, она изящно переступала со ступеньки на ступеньку, как будто это не веревочный трап, болтающийся в разные стороны под порывами ветра, а дворцовая лестница с перилами и удобными ступенями. Аметрин стушевался. Улыбка пропала с его лица, а заготовленная шутка испарилась. И как ни пытался он разыскать ее в закоулках памяти, шутка была утеряна навеки. К своему ужасу, Аметрин вообще не знал, что сказать. Сентария спускалась в полном молчании, тогда как остальные до нее хохотали.

Спустившись до последней ступеньки, Сентария проигнорировала протянутую руку, ловко спрыгнула на землю и собиралась идти дальше, но он задержал ее.

– Ты все еще обижаешься на меня за тот разговор про Оникса?

Сентария высокомерно пожала плечами.

– Но я же извинился! Мне не по себе, что ты меня избегаешь. Мы же друзья. Или нет?

– Я подумаю, – величественно произнесла она. – Но нет никакой гарантии, что я что-нибудь придумаю.

Сентария стремительно пошла по тропинке в сад. Юноша еще несколько минут постоял в полной растерянности, затем решительно направился следом.

Кианит с гордостью начал экскурсию. Главные ворота сада закрыли, чтобы продемонстрировать гостям их величину. Это были самые большие ворота в Драгомире. Они представляли собой две половинки черепахового панциря. На них помещались морская звезда, кораллы, раковины, камни, отполированные морской водой, а вокруг рассыпались жемчужины.

Из всего этого только жемчуг и камни были настоящими; все остальное, в том числе и сам панцирь, выковали из металла мастера Гарнетуса. Поэтому ворота получились такими огромными. Чтобы удержать всю конструкцию на весу, потребовалась вторая, еще более массивная.

Варисцит так же сильно любил свой сад, как Алекс с Сардером, и обожал показывать его. Но это место было не похоже на сад в общепринятом смысле слова.

За тяжелыми воротами красовались два огромных морских конька, выточенных из мрамора так искусно, что многие гости невольно тянулись к ним, чтобы потрогать.

Бока коньков были отполированы до блеска. Вскоре даже зародилась традиция: каждый входящий в сад обязательно прикасался к изваяниям – считалось, что они исполняют желания. Кто это придумал – неизвестно, но люди верили.

Вдоль забора росли вековые сосны, кипарисы и высокие ели, отчего в саду всегда царила тенистая прохлада, зеленоватая, как морская вода.