Целуй, Лола, целуй!

Идём в дом! Ты еще нашу печку не видела! Мы её расписали цветами! Ванька так старался…

Оказалось, мама сегодня встала рано, вытопила печку и сделала мои любимые блюда! Ароматная, исходящая паром картошка с мясом, борщ со сметаной и пампушками! А ещё сырники! Я боялась лопнуть, но мама всё подкладывала их мне в тарелку и подкладывала, поливала их сметаной и мёдом.

– Ты так похудела, Лолочка! Переживала из-за него, да? – стала подбираться к больной теме родительница. Я вздохнула тяжко и отложила ложку, – Перестань! Ты у меня такая красавица, умница! Это просто не твой мужчина, вот и всё.

– Ма, давай… не будем, – взмолилась я. Не хочу больше думать о Сене! – Я привезла деньги.

– Сиди! Потом отдашь, – накрыла мою руку своей мама. Тёплая, ласковая, она тут же прижала меня к её груди. И всё же я разревелась. А мама гладила меня по волосам и приговаривала, – Ты ещё найдёшь своё счастье! Вот увидишь…

Ванька стал на пороге, не решаясь прервать момент. Я протянула руку, подзывая его к нам.

Ласковым солнышком прижался ко мне. Как он пахнет! Молоко, какие-то травы… Я дома… Как мне их не хватало! Брат повозился у меня под рукой и сбежал – в его комнате раздавались звуки магического боя, что-то бравое выкрикивали эльфы или орки, во что он там играет.

– Ма, а ты что, умеешь печь топить? – удивлялась я, наблюдая, как мама деловито взялась за рогач и стала двигать горшки с обедом. После смерти бабушки печь не топилась лет пятнадцать точно!

– Ну мы ведь не всегда в городе жили.

Многое забыла и пришлось соседок спрашивать, а так всё помню. Мы ведь с твоим папой из села были. Приехали в город, стали работать на заводе, потом ты появилась, нам дали квартиру.

– А на зиму ты снова вернёшься с Ваней? – встревожилась я. Дом хоть и крепкий, да и окна не дадут его выстудить, но всё же зима в деревне – это серьёзное испытание. И мне не хотелось бы, чтобы брат снова сотрясался в приступах.

– Не знаю, – мама открыла тумбочку, вытащила альбом с фотографиями.

Я так любила их рассматривать в детстве! Чёрно-белые, таинственные, старые, они будоражили моё детское воображение почище сказок на ночь, – Папа…

Да, папа. Сильный, высокий, льняные волосы и голубые глаза – Ванька весь в него. Папа в поле, в расстёгнутой рубахе, папа у цветущей вишни, кормит телёнка. Мы плакали обе, тихо и молча. Светлая, не тягостная уже грусть, одинаково сжала наши сердца.

– Мы уже заказали котёл и батареи, скоро привезут.