Большая по-Беда

Но ведь он не имеет права меня наказывать! Так ведь? Тиррат зло выдохнул и стал медленно засовывать меч обратно в ножны. За ним последовали и остальные. Постепенно все приняли показательно расслабленные позы, но я ощущала напряжение магии в воздухе – маги готовы отбить нападение снуев.

– Позвольте представиться вам, госпожа! Тиенн Далли! Правитель чудесной страны, законопослушных граждан, талантливых магов… и ваш верный почитатель отныне! – как?!!! Как он смог это проделать?! Однако вот же он! Он возле меня уже, минуя всех, за миг переместился ко мне и завладел моей рукой.

Я так испугалась, что дыхание сбилось. Вампир из мира Оэнэ пристально глядел на мою шею, его взгляд жадно осматривал каждый сантиметр кожи, глаза вспыхнули алым огнем, когда он спустил их на грудь. Моей руки коснулись алые, мягкие и такие теплые губы мужчины. В этот миг я не услышала бы ничего и никого.

Сердце забилось, как сумасшедшее, мысли спутались, голова заболела. Маенни вдруг протиснулся между нами и уперся ручками в пояс Тиенна Далли.

– Полукровка? – удивился вампир, то есть снуй, – И ты усыновила его?

– Да, – выдохнула я, ощутив, как спадает дрожь, а также непонятное давление и оцепенение. Повернулась на громкий звук, что шел справа. Ох! Принц уже скрестил клинок с теми двумя! Маги стояли пока поодаль, не бросались на гостей с атаками.

– Поразительно, – когти его узкой руки оцарапали подбородок, – Какая же ты необычная, моя сладкая! Я буду ждать нашей следующей встречи, Виторрия… – мимолетное касание его губ к моим, и я сползаю на траву, уже не удерживаемая его силой.

Снуи исчезли так же быстро и незаметно, как и пришли. Принц зло выругался, пробежал через всю поляну ко мне, рванул вверх за руку и уставился мне в лицо, намереваясь найти там… что? Вполне ожидаемо, что он нашел там растерянность, страх, шок от осознания своей никчемности в сравнении с такой силой.

Но еще больший шок я испытала, когда этот полоумный сжал меня в своих руках до хруста в ребрах, его пальцы закопались в мои волосы, а губы… губы пользовались золотой завесой и жгли мою шею, вначале было даже больно, но постепенно поцелуи ставали нежнее, бережнее.