Знахарка

– Что? Где ты этого нахваталась?

– Знаю, я не маленькая.

– А вот и маленькая.

– Я взрослая!

– О, Господи.

Ольга с силой толкнула дверь, и та открылась. А Ариша, посторонившись, смотрела на мать, сумрачно, как грозовое небо.

– Ну извини, ладно? Давай мириться, – Ольга наклонилась над дочерью. – Мир?

– Война.

– Ну. Родненькая…

– Не подлизывайся. С тебя штраф. Я тебе эти твои слова никогда не забуду.

– Какие слова?

– Что родила по ошибке. Я думала – я желанная.

– О, Господи! Да конечно! Я знаешь, как тебя ждала.

– Знаю. Вон – детдома переполнены таких желанных, – голос девочки дрогнул от жалости к себе.

– Маленькая моя!

Ольга порывисто схватила надутую дочь и стала ее насильно обнимать и целовать.

Та отворачивалась, пыхтела и наконец, оттолкнувшись от матери, проговорила:

– Ладно уж, давай мириться, пока я добрая… Мирись, мирись и больше не дерись…

– Если будешь драться, я буду кусаться, – закончила мать.

И они, соприкоснувшись лбами, рассмеялись.

– А штраф тебе – торт. «Полено».

– Принято. Ну, поехали?

– Поехали. Как он мне осточертел, этот садик.

– Мне – тоже.

– Может бросим?

– Нельзя. Мне же на работу…

– Слышала уже. Не хочешь папу, так найди себе другого, нового. Все так делают. И работать потом не приходится.

– Что за чушь. И кто нам с тобой нужен?

– Никто. Нам просто деньги нужны и побольше.

– Ну и разговоры. И кто тебя этому учит?

– Жизнь.

Ольга в это время, за разговорами, быстро одевала девочку: розовая курточка, малиновые ботинки.

– Вон, Нинкина мама нашла себе Денежный Мешок, и Нинка больше в садик не ходит. Мам, а где их находят, Денежные Мешки? А если деньги взять, а Мешок снова потерять, так можно? А то Ирка говорит, что нельзя. Может можно все-таки? Или нет? Если его потеряешь, что он, деньги назад заберет, что ли?

Так они выскочили из дома, заперли все замки, побежали к метро, и все же не решили самый больной вопрос современной жизни.

В вагоне электрички Ариша притихла, потому что была девочкой воспитанной и знала, когда можно говорить, а когда – нет.

В вагоне было много народа, ребенку было неудобно. И Ольга старалась придерживать дочку, в который раз обещая себе перевести ее в другой садик, поближе, но до школы оставалось всего пять месяцев, и отрывать ребенка от привычной среды не хотелось.