Чёрные апостолы

– А вы что тут из одной деревни? – ляпнул я, чтобы хоть что-то сказать.

– Почему вы так думаете? – слегка засмеявшись, удивилась она.

– Ну, это, не знаю. Вас же тут много.

– Это еще не все. Тех, кого не посвятили, проходят очищение.

– Чистят картошку? Как в армии?

– Нет, – вмешался поэт-художник. – У нас тут любой труд – радость. Они сейчас на полях, наедине с собой.

– Собирают картошку, – закончила молодая женщина, сидевшая напротив, серая и бесцветная.

– Труд приятен. Смысл в изоляции.

Ого, как бы они и меня не изолировали на полевые работы.

– Только трудясь и созерцая, человек познает себя, а через себя самого, как через призму, высшее начало всего сущего. Это вечный мотив смысла жизни и бытия, и таинства натуры.

– Идемте, – шепнула мне Настя, потому что кашу мы уже доели. – Сладкое я принесу туда. А то он заговорит вас до смерти.

Я согласился.

– Только вдали от шума и чужого влияния можно осознать…

Я быстро вылез из-за стола, перешагнул через скамью и, легонько подталкиваемый Настей, пошел к выходу.

Сквозь звон посуды и человеческий гул я уловил глухое ворчание и обернулся. Рембо, грызший кость у ног Андрея, поднял голову и ощерился, вздыбливая шерсть.

– Рембо!

Шерсть тут же опала, уши опустились, и волк согнулся к своей кости.

– Почему-то Рембо невзлюбил вас, – сказала Настя, когда мы шли через поляну.

– Да, друзьями нас не назовешь.

– Ничего, привыкнет. Это я нашла его в лесу, представляете.

– И не побоялись?

– Что вы, он же тогда был маленький.

– Ну, ты бы и взрослого медведя мигом приручила.

– Почему?

– Ты милая.

Настя снова засмеялась, но уже от смущения.

– Это комплимент?

– Вроде.

Мы вошли в мою палату.

– Подождите, я сейчас.

Она взяла алюминиевую чашку из тумбочки и банку из шкафа и быстро пошла обратно, а я, как был, в фуфайке, сел на свою постель и закурил.

Настя, страшно запыхавшись, вбежала в комнату. Чашка ее была полна пирожков, а банка – компота.

– Садитесь, пока все теплое. Слоеное тесто быстрого приготовления.

Вкуснятина.

– Ваш повар – блеск.

– Это точно. Ну вы и накурили.

Курил я не долго, но она была беременная – в этом все дело. Я быстренько потушил окурок и открыл форточку.

– Извини.

– Ничего. Я же сама дала спички.

– Сейчас все выйдет. Может окно отпереть.

– Не надо. Будет сквозняк. Я не плотно закрыла дверь.

– Я не хотел.

– Ничего, уже лучше. Я не привыкла к сигаретному дыму, а вам без него плохо, я понимаю.