Найди меня под цветущей сакурой! Лола-2

Я так виноват перед тобой! Никогда так не страшился я: битвы и смерть не пугали так, как твоя возможная гибель, – каялся Вишну и ласкал моё лицо своими ладонями, – Пески времени показали твою боль, звезда моя… Никому не позволю сделать тебе больно!

И так страшно прозвучали эти слова, что я даже вздрогнула. Сейчас это был гнев во плоти, это была кара, суровая и безжалостная. Но его ладони ласкали мои щёки, спустились на волосы, он прижал меня к себе, будто я его желанное дитя, глупое, но любимое. Сейчас только я смогла поверить… что они дорожат мною.

– Мне не нужен этот статус, Вишну. Мне достаточно вашей помощи, что вы дали мне Амрита, – уверяла я их.

– Если ты нас отвергнешь… Значит, мы столь ненавистны тебе…

– Н-нет… я не… ты специально, да? – нет. Шива серьёзно глядит из-под широких бровей-стрел. Вишну тоже застыл у моего левого плеча. Парни… Ну зачем всё усложнять? – Зачем?

Вечер закончился тем, что я уложила малышню, спела им две колыбельные. Мне показалось, или боги наслаждались концертом? Алила уже сопит тихо, Джая морщит носик и не отпускает мой палец, Кит обнял Амри и уже мирно спит.

Амри то открывает, то закрывает глаза. Ну да, кто же из детей спит, когда взрослые так жаждут остаться одни?

– Мы присмотрим за ними! – пообещали прислужницы, и я успокоенная ушла из детской в свою комнату.

– Если ты скажешь нет, мы больше не придём. Амрит сам нас найдёт, когда станет ходить по мирам, – сказал Шива. Он сел в кресло, скрестил на груди две пары рук.

На лбу снова появился пугающий глаз с ярким светом внутри. Изящный, стройный, женственный, он тем не менее излучал силу и мощь.

Вишну стоял напротив картины с якшаси, обернулся и кинул на меня странный взгляд. Я не знала, что делать, что сказать. Сейчас, уже по прошествии пяти с лишним лет, моя обида несколько улеглась, сгладилась, ведь наша семья такая крепкая, без ревности, без обид. Мы понимаем друг друга, принимаем всё, что составляет нашу суть. Но что будет, когда я соглашусь на это? Этим двоим что? Уйдут себе в Алаку или в другие миры, а я стану с беспокойством думать, где они, что делают?

– Я не знаю… Я странно себя чувствую с вами.

Будто стоит мне сказать то, чего вы так добиваетесь, и вас точно ветром сдует! – прошла к столику и вытащила шкатулку, – Энки написал, что не забыл меня. Ему я также что-то должна?

– Если бы в тебе не было того, что дало нам надежду, мы не стали бы…

– Вы… знаете? – я покраснела и отвернулась.