Дно озера

Из многочисленных гипотез возникновения Бездонного самой достоверной признавалась карстово-провальная. По ней выходило, что озеро – это карстовый колодец, каких немало, например, в Центральной Америке. Их отличает близкая к окружности форма, наподобие дыры, уходящей вглубь земли. Обычно озера такого происхождения ни с какими другими водоемами не сообщаются.

Всё встало на свои места, и предположение дежурного полицейского о том, что утопленников из Светлого озера уносит в озеро Бездонное, оказалось беспочвенным.

Какое отношение это имело к пропавшей Маше? Никакого. Ведь она жива. Жива пока?

Егор запутался в мыслях, захлопнул ноут и лег спать.

21 июля, четверг, утро. Детективные таланты самогонщицы Матрены

Проснувшись, Егор не сразу понял, где находится. Пахло кофе и свежей выпечкой. Спустившись вниз, Егор обнаружил деда Василия, расставлявшего тарелки.

– Проснулся? А я уж было хотел подняться к тебе, разбудить, – улыбнулся Василий Семенович. – Смотри, какую гору сырников соседка Лидия напекла.

Балует она нас, понимаешь. Ну давай, заправляйся и к Матрене Фадеевой двинем.

К Матрене пришлось идти долго. Она жила далеко от озера, на противоположном конце поселка, в бревенчатом домишке, которому, по виду, было не меньше сотни лет. Владения ограждал не кирпичный или бетонный забор, не профнастил и даже не сетка-рабица, а деревянный некрашеный штакетник, покосившийся и кое-где зиявший дырами.

Василий Семенович решительно толкнул незапертую ветхую калитку, и сыщики вошли во владения Матрены Фадеевой.

Наружная дверь дома также оказалась незапертой. Она вела прямиком на кухню, в которой тоже было пусто.

– Есть кто живой? – громко спросил дед Василий, озираясь и уже понимая, что в доме никого нет.

В этот момент входная дверь осторожно открылась ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель смогла просочиться миниатюрная старушка в цветастом ситцевом халате и белом платке, обмотанном вокруг головы и надвинутом почти на глаза. Её морщинистое лицо было загорелым до черноты, что свидетельствовало о долгих часах, проведенных в огороде за прополкой сорняков, рыхлением грядок, окучиванием и поливом.

Матрёна остановилась у двери и стала оглядывать посетителей, переводя колючий взгляд с одного на другого. В кухне воцарилось неловкое молчание.

Дед Василий заговорил первым.

– Прости великодушно за вторжение, Матрена Степановна. Открыто было. Познакомься. Это мой друг из Москвы, Егор.