Дно озера

О еще одном подозреваемом сообщил в полицию руководитель поселковой народной дружины Рудольф Медвицкий. Как оказалось, в день, когда пропала девушка, кто-то из дружинников видел Константина Шевченко, проходившего по делу банды, в девяностые годы терроризировавшей Озерковский и соседние районы. Этим персонажем Самсонов собирался заняться позже.

***

После посещения полиции Егор начинал обход берегов озера, терпеливо расспрашивая попадавшихся по дороге рыбаков и отдыхающих. Маша как в воду канула.

На третий день водолазы, вызванные полицейскими, прочесали озеро, руководствуясь рельефом дна и течениями.

Безрезультатно.

Тогда Егор переменил тактику. Он переключился на поселок и стал обходить дом за домом, спрашивая обитателей, не видели ли они высокую молодую девушку с длинными светлыми волосами. Он заходил во все дома подряд, в покосившиеся избы и в шикарные особняки. Если не удавалось поговорить с хозяевами, оставлял в почтовом ящике записку с номером телефона и просьбой позвонить.

Почти никто в ответ не перезванивал. «Наверное, я зря теряю время, – думал Егор. – Скорее всего, Маша, действительно, уехала. Только вот куда? Да куда угодно, страна большая, а у нее каникулы». Он понял, что за полгода знакомства толком ничего о Маше не узнал. Девушка не любила рассказывать о себе. Каждый раз, когда Егор интересовался жизнью Маши с бабушкой в Нижнем Новгороде, она переводила разговор на другие темы.

Егор ежедневно звонил Машиной квартирной хозяйке, но, по ее словам, Маша на квартире не появлялась.

Солнечные дни сменились затяжными дождями. Егор плохо спал, ему было холодно и неуютно в палатке. Но он упрямо каждое утро выползал из нее и продолжал обходить посёлок. Потом расширил зону охвата и переключился на соседние деревеньки. Никто нигде ничего про Машу не слышал.

18 июля, понедельник. Маша нашлась!

Примерно через неделю позвонила Елизавета Васильевна, квартирная хозяйка Маши.

– Егор, представляешь! – кричала она в трубку голосом, звенящим от волнения.

 – Маша нашлась! Она приехала за вещами. Сказала, что теперь будет жить в другом городе. Выходит замуж и переезжает к мужу. Я спросила, куда, а она сказала, что не хочет говорить, чтобы не спугнуть счастье. Вид у нее был, действительно, счастливый, Егор! Отрешенный какой-то, даже с легкой сумасшедшинкой. В хорошем смысле. У меня язык не повернулся ее расспрашивать или, упаси боже, отговаривать. Я искренне порадовалась за неё.