Она просто сказала «Да»

Сделала театральную паузу. – Я хотела сделать вам один сюрприз, поэтому оказалась здесь.

– Подожди! Стоп! Короче… Блин, дебильная ситуация, я вообще не собирался, это само собой случилось…

– Ну что вы, господин поручик, я вас совсем не осуждаю, никаких претензий!

– Слушай, Лена, серьезно, не надо так шутить сейчас! Просто, просто… ну ты ж должна понимать, что мне тоже хочется иногда живого человеческого тепла, любви! Даже самой любимой женщине изменяют, если она к тебе холодна! То есть, я не это хотел сказать! Короче, Лена, это даже не измена, это так, снятие напряжения… Ты пойми, с тобой все серьезно, по-настоящему, с тобой у нас от-но-ше-ния! А это служебный перепихон… Она передо мной давно задом вертела, это она все, а я ж самец, не устоял, ну…

Не хватало еще, чтоб из спальни вышла затаившаяся там, как крыса, его бедная любовница на час и начала выяснять ху из ху.

Представляю, каково ей было сидеть и слушать про служебный перепихон после того, что у них перед этим было.

Рома был хороший манипулятор. Он сразу начал выкручивать все так, чтобы я себя виноватой почувствовала.

– Мне так не хватало от тебя чего-то… чего-то такого, я не говорю о настоящих глубоких чувствах, но хотя бы имитации желания, того, что ты хоть немного меня ценишь, чуть-чуть любишь…

– Роман! Я в общем-то и пришла за этим. Я намеревалась сделать НАМ ужин и дождаться ВАС, чтобы в торжественной обстановке произнести слова «Я тебя люблю».

Мне казалось, это вас порадует. Но в мои планы вмешались ваши действия неодолимой силы. Так что вот это я вам оставлю на память, а сама пойду. Прощайте! И купите своей новой подруге новые туфли.

Я встала и вышла из квартиры. Получилось эффектно! Выйдя за порог, я точно знала, что больше не то, что не люблю его. А даже презираю. Он мне стал противен. Склизкий слизняк, весь такой животный и волосатый, глупый, недалекий, тупой. Второй раз ему ко мне не подступиться ни за что!

Я слышала, как он наорал на девушку в спальне.

Взлохмаченный, потом бежал за мной, пока я спускалась по ступенькам. Хватал за руки и падал на колени, просил простить и называл себя идиотом… Как это было знакомо. Так же было с Лешей, теперь вот с Ромой. Я молча шла, считая про себя ступеньки, методично отдирая от себя его руки и отпинывая. Когда лестницы кончились, он стоял на коленях у выхода из подъезда, согнувшись и почти рыдая.