Далекий мой, единственный…

– Просто я маленькая, а ты взрослый мужчина, мне мама объясняла еще в прошлом году, – печально сказала Юлька.

– Да, ты пока маленькая, но скоро вырастешь и станешь очень красивой девушкой, и у тебя будет свой взрослый мужчина.

– Но у меня есть ты! Я вырасту, а ты все еще будешь взрослым мужчиной! – не согласилась Юлька.

– Тогда я стану уже старым мужчиной. Тебе нужен будет кто-то помоложе! – усмехнулся Илья.

– Но я тебя люблю! Зачем мне помоложе? – удивилась Юлька.

– Я тоже тебя люблю, Рыжик, как дочку, как младшую сестренку.

Понимаешь?

– Но это неправильно!

Он обнял Юльку за плечи, притянул ее голову к себе, поцеловал в макушку, успокаивая.

– Нет, Рыжик, только так и правильно, а все остальное неправильно, но ты, слава богу, пока этого не понимаешь.

Она не понимала, и ей очень хотелось плакать. Юльке казалось, что сейчас, в этот момент, уходит что-то важное из ее жизни, что-то, что уже никогда не вернется. И не будет уже такого яркого и звездного лета и таких радостных, бесшабашно-рискованных игр.

Что-то большое и значительное исчезало, растворялось, оставляя незаполненную пустоту.

– Это уходило мое детство, – прошептала Юлька, глядя на падающие снежинки за окном.

Прошлое втянуло ее в себя как-то незаметно. И неотвратимо.

Прошлое, которое она помнила всегда до запахов, звуков, неуловимых движений, незначительных, но очень важных мелочей, обрывков песен и снов и своих внутренних ощущений.

Может, этот белый лист, на котором она неуклюже попыталась что-то написать, объяснить самой себе, подтолкнул ее к воспоминаниям, а может, пришло время просмотреть прошлое, как фильм, и отпустить…

– Да, уходило детство, – вздохнула Юлька.

 – Оно не сразу ушло в тот момент, еще парочку фортелей я выдала, но оно уже прощалось.

После этой Инги все стало уже не так.

Юлька не бросалась к Илье навстречу, когда он приезжал, не оглашала окрестности радостным ором, а степенно здоровалась, подставляя щечку для дружеского поцелуя.

И все-таки и это лето было замечательным. По-своему, совсем по-другому, но замечательным.

Были в ее жизни речка с нырянием, ставшие традиционными спектакли, игры, волейбол, походы в лес, первые поцелуи с мальчиками и первые влюбленности в их дачной компании. Девочка взрослела, менялась, начиная ощущать в себе призывы женственности, забывая повадки «вождя краснокожих».

Зимой Юлька выдала одну из своих выходок, становившихся более редкими по мере взросления.