Моя нечаянная радость

– Здравствуй, девица, – улыбнулся ей очень доброй улыбкой отец Никон и указал рукой на стул, напротив себя: – Присаживайся. – И спросил: – Как звать-то тебя?

– Майя, – пропищала от волнения перехватившим горлом она.

– Хорошее имя, ладное к тебе, – улыбался ей удивительно добро Старец, повернул голову к мужчине, указал на стул рядом с Майей и распорядился: – И ты присаживайся. – И спросил его в свою очередь: – А тебя как величать, молодец?

– Матвей, – ответил тот.

– Правильно нарекли родители, по характеру и судьбе имя сильное дали, – кивнул довольно Старец.

Майя с Матвеем разместились на стульях, Старец Никон помолчал, какое-то время внимательно рассматривая их, потом вдруг произнес своим потрясающим голосом:

– Было мне видение давеча, – и улыбнулся снова. – Богородица пришла и указала на вас двоих. Давно уж ни на кого не указывала, только в прошлом году на одного скорбного. А тут вас выбрала.

Майка забыла дышать, завороженная этим текущим, словно сильный родниковый источник, голосом и тем, что он говорил, как произносил каждое слово, как драгоценность – весомо, значимо.

– Да, – повторил Старец и посмотрел куда-то поверх их голов. – Выбрала, чтобы допустить до иконы своей. Наставить на путь истинный. – Он снова посмотрел на них по очереди. – Вам двоим к Иконе Святой надо, сама Матушка и призвала. Да только так просто вам к ней нельзя, осерчает.

– А как можно? Что надо сделать? – спросил мужчина с почтением.

– Надо вам пожениться, – строго произнес Старец.

– Эт-то как? – оторопела от столь сильного заявления Майка.

– Просто, – улыбнулся ей Старец.

И посмотрел прямо в глаза. Прямо в глаза!!

И Майка поплыла-а-а… Она такое в них увидела, почувствовала!

Это были глаза не простого человека, это… это… Вся скорбь и мудрость человечества, все знания явные и скрытые за печатями и запретами таились в глубине его глаз, все прошлое и все будущее, все потери и боль земная, все юдоли и спасения.

Он смотрел ей в глаза какие-то мгновения, а ей показалось, что целую жизнь. Старец улыбнулся мудрой, все знавшей и понимавшей улыбкой, и Майке подумалось, что ее жизнь вот прямо сейчас изменилась неотвратимо и навсегда. Совсем изменилась, и она теперь, пусть чуть-чуть, но все же прикоснулась к какому-то чистому и мощному источнику знаний, любви… и это остается теперь с ней навсегда.