Чудо купальской ночи

Говорят, какие-то пласты железной руды залегают под землей, вот они и притягивают грозы с молниями, или магнитные аномалии, про которые тоже упоминают. Не суть, главное, что грозы в тех краях часто бывают, даже зимой. И я ужасно, просто ужасно их боялась и где бы ни находилась в тот момент, когда начинало громыхать, с неистовым, оглушающим визгом неслась домой, стрелой пролетала прямо в гостиную, залезала под стол, закрывала глаза и визжала при каждом раскате грома. И никому не удавалось меня оттуда выманить и успокоить.

 – Она повернулась к Климу и улыбнулась. – Однажды приехали на выходные родители, и мы все отправились на пляж. Замечательный пикник устроили, расстелили подстилки, принесли всякой еды, приемник. Играла музыка, жарили шашлык, плавали. Я была в полном счастье: во-первых, родители рядом, во-вторых, можно купаться сколько угодно, вода была теплющая, и папа учил меня нырять, подкидывая вверх, а в-третьих, всякие угощения и просто детское счастье. И я так наотдыхалась, что заснула у папы на руках и не видела, как быстро наползли тучи и все начали торопливо собираться, проснулась только тогда, когда громыхнул первый гром и начали падать огромные тяжелые капли дождя. И все побежали под деревья, а я от испуга вырвалась из папиной руки и кинулась в другую сторону по пляжу, орала во все горло без остановки. Вот так бежала и кричала, а за мной папа, мама и бабушка, кричали что-то вслед и пытались остановить. Но я очень быстро бегала, да еще подгоняемая ужасом. И вдруг прямо передо мной, сантиметрах в тридцати от моих коленок, в землю ударила здоровенная молния. И меня какой-то силой, говорят, электрическим разрядом, который скопился вокруг нее, откинуло назад. Я пролетела пару метров, приземлилась на попу и перестала наконец орать. Зато теперь заорали все вокруг и принялись меня теребить, передавать из рук в руки, и мама фотографировала зачем-то меня со всех сторон. А я смотрела неотрывно на то место, куда шандарахнула эта молния, и не могла отвести глаз. Меня бегом отнесли домой, вызвали доктора, который ничего страшного не обнаружил, кроме легкой формы измазанности ребенка, стоявших дыбом волос, сгоревших ресниц и бровей, временной потери слуха и шока. Я молчала весь день, не реагируя ни на чьи обращения и вопросы, чем ужасно пугала взрослых, а потом просто уснула.

Она очень интересно рассказывала. Не просто перечисляла факты, а красиво строила, расцвечивала фразы, говорила размеренно, но эмоционально, помогая себе мимикой.