Озерные страсти

Северов тут же представил себе, самым красочным и ярким образом, что ему придется претерпеть, если он посадит девушку впереди себя на раму, а она откинется ему на грудь для равновесия… Ну, в общем, нет пока.

– Тут недалеко, пешком удобней, – заверил Антон. – А велосипед мы вон под тем кустом спрячем, на всякий случай, чтобы не вводить в искушение какого-нибудь заблудшего туриста, случись здесь таковой.

– Ну давайте спрячем, чтобы не вводить, – согласилась девушка.

Пристроив агрегат, он повел Анюту вдоль берега, налево от залива в сторону леса, где метров через двести между двух сосенок начиналась еле заметная тропинка, которую натоптал сам Антон, приходя сюда. Тропинка практически сразу забирала вверх, поднимаясь по довольно крутому склону, но была достаточно удобной, чтобы по ней можно было спокойно пройти.

Не спрашивая и не предлагая помощи, просто взял Аню за руку и повел за собой, помогая подниматься.

Вскоре подъем стал более пологим, а тропинка поворачивала вправо, держась параллельно озерному берегу. Они прошли еще метров пятьсот, плавно, но все же поднимаясь и поднимаясь вверх, когда Антон свернул еще раз направо и перехватил поудобней за локоток руку девушки, которую так и не отпускал весь путь, придержав более основательно.

– Здесь осторожней, – предупредил он, выводя Анну на большой, практически плоский огромный валун, нависший над озером.

Провел ее почти к самому краю, развернул, поставив перед собой, продолжая придерживать за локоть, и повел рукой: – Смотрите.

А она вдруг перестала дышать и словно застыла вся.

Да, он понимал.

Вид, открывавшийся с этого места, был совершенно потрясающий, невероятный. Дыхание перехватывало от этой строгой, сдержанной и величественной красоты.

Озеро лежало перед ними во всей красе, как на ладони, и вздыбливающиеся по его берегам, карабкающиеся наверх каменные глыбы и валуны скал, среди которых высились гордые ровные сосны и низкорослые деревца кое-где между ними, отражались как в зеркале в неподвижной глади воды.

И над всем этим великолепием царила небывалая тишина, нарушаемая лишь еле слышным плеском воды и щебетом птиц.

Они стояли молча и смотрели, сливаясь с природой, становясь ее частью, принимая ее в сердце и душу как неожиданный, великолепный дар.