Книга 3. Без названия

Данила переводил взгляд с одного взрослого на другого: почему у них все так сложно?

– Данила, скажи, какого цвета лицо твоей мамы? – вдруг спросил Глеб.

Данила посмотрел на маму.

– Трудно описать. Наверное, бледно-землянистого, – честно признался мальчик.

– В школу, думаю, ты отправишься один. Мама задержится.

Дверь за Данилой закрылась. Мужчина вернулся на кухню, где по-прежнему сидела Юля.

– Ты ничего не съела, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Глеб.

– Аппетита нет.

Глеб сел напротив.

– Мне сегодня снился замечательный сон в цвете – девочка. Полагаю, наша будущая дочь? Я прав?

– Да.

– Когда нам ожидать чудо?

Жизнь, пожалуй, налаживалась. Несмотря на слепоту, Глеб чувствовал себя нужным. Он нашел слова, без внешней ажурности, незамысловатые, но надежные. Юля поверила ему. Они назначили дату свадьбы, пригласили гостей. Глеб усыновил Данилу, пришлось переделывать документы. Предложил Юле научиться водить машину, раз он не в состоянии сесть за руль.

Теперь Глеб ездил в часть. По утрам приезжал кто-нибудь из ребят. Бланки уехал по делам. Вместо него прибыл брат Иоганн, но он не знал всего, нужен Глеб. Расположение части он знал как свои пять пальцев. Конечно, отсутствие зрения напрягало, доставляло массу неудобств, но это лучше, чем ничего. От трости он отказался категорически, впрочем, как и от очков. Ходил с сопровождением. Порой казалось, что он все видит. Обманчивое положение…

Глеб чувствовал, что уснуть ему сегодня вряд ли удастся, как всякий раз перед непогодой.

– На улице непогода. Тебя что-нибудь беспокоит?

Врать не хотелось, он сказал правду. Таблетка помогла ненадолго. Через пару часов мужчина начал метаться во сне. Юля спала чутко. Проснувшись, она рукой попробовала лоб мужа – горит.

– Глебушка, родной, проснись, – Юля трясла его за плечо. В ответ лишь нечленораздельное мычание.

– Глеб, проснись, пожалуйста.

– У-у…

– Тихо, не маши руками. Глеб, услышь меня.

Наконец он очнулся.

– Слава Богу. Ты весь горишь. Я принесу воды и мокрые полотенца. Полежи, милый.

Испарина выступила на лбу. Глеб никак не мог сообразить, что с ним, где он, день сейчас или ночь. Стакан холодной воды, мокрое полотенце на лбу принесли облегчение. Он смог понять, что ему говорит Юля.

– Давно я мечусь? – спросил он.

– Нет.