Без названия. Книга 2

– Не уверен, что тебе это удастся, – прохрипел Егор, поворачивая ключ в двери.

– Егор, ты рехнулся? – строго спросила жена.

– А что такого? – Егор на ходу сорвал с себя свитер. – Черт побери, я соскучился по тебе, чрезвычайно соскучился…

Елена Владимировна готовила обед. Асю она решила не трогать – пусть пообщается с племянницей – пойдет на пользу. Она резала салат. Где же Андрей – обещал приехать к пяти, а сейчас уже пять минут шестого. Опять мотается – ни минуты покоя. Вошла Марина.

– Помочь? – спросила она.

– Не мешало бы, если учесть, что муж куда-то пропал.

Свекровь не поднимая головы, пододвинула Марине морковь, сама шинковала лук.

– Пропади он пропадом.

Она вытирала слезы, выступившие на глазах. Ее взгляд упал на руки Марины.

– О, Господи, Марина! – Елена Владимировна забыла, что она делала перед этим.

– Что?

– Егор! – Елена Владимировна решительно направилась к двери. – Егор! Черт тебя дери!

– Ты чего шумишь, ма? Натальку разбудишь.

– Я тебе сейчас разбужу, ну-ка иди сюда, паршивец.

Егор вошел на кухню, не понимая, что стало причиной гнева матери.

– Чего, ма?

– Чего? Это я у тебя должна спросить, чего, сын? Иди сюда. Ближе!

Она взяла сына за ухо и притянула его голову к рукам Марины, на которых отчетливо виднелись пока красные пятна, завтра же, наверное, они посинеют.

– Что это такое?

– Ма, пусти, пожалуйста.

Мать отпустила ухо, но взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

– У Маринки кожа нежная, – выдавил из себя Егор, поглядывая на покрасневшую жену.

– У женщин, вообще-то, у всех кожа нежная, к твоему сведению, сынок.

– Марин, ну скажи ей, что я не бил тебя. Она ведь черт знает о чем думает сейчас, – взмолился Егор.

– Все в порядке, Елена Владимировна, – Марина снова принялась за морковку.

– В порядке? Все замечательно. Просто класс! – не унималась мать. – Ты что, прощаешь ему все его выходки? Марина?

– Мам, ты чего, с ума сошла? Я люблю ее. – Егор побледнел от слов матери.

– Привет всем. Что тут у вас? – на пороге стоял отец. – Егор, ты чего? Егор?

Нервный тик передернул щеку сына. Его усадили на стул, дали воды. Руки тряслись как в лихорадке. Он раскачивался из стороны в сторону, словно маятник.

– Все хорошо, Егор. – Марина гладила его по голове. – Я побуду с ним немного, ладно?

Родители вышли из комнаты.

– Лена, что тут у вас?

– Плохо, видно, у них. Оба измученные, вывернутые какие-то.