Чисто деревенское убийство

Видимо не заинтересовались им, а если заинтересовались, то не нашлось доказательств вины. Впрочем, копать надо глубже, как говорит начальство.»

«Интересно, куда исчез дрын, которым угостили убитого?» – думал он, – «Ну а чем еще могли убить в парке? Не носил же преступник с собой пудовую гирю? Вряд ли в деревне кто-то занимался в те годы тяжелой атлетикой или культуризмом. Тем более поджидал с гирей жертву в парке или запасливо носил в кошёлке молоток, чтобы ненароком угостить Воробья.»

«Нет,» – размышлял Чермашенцев, – «убийство произошло спонтанно.

Дрын сгнил вместе с другими сучьями, унеся с собой доказательство.»

Он положил дело на стол Макарова:

– Почитай на досуге. По-моему, как раз то, за что надо зацепиться.

– Интересно, интересно, – Макаров уткнулся в листы дела.

***

Чермашенцев постучал в дверь Ефимовны и сразу вошел в дом. Старуха, не поднимаясь с кровати, пристально рассматривала его, словно не признавая.

– Я, я это, – успокоил ее участковый, – поговорить пришел.

– Был, был в нашей деревне такой мужик, – припомнила сразу же Ефимовна.

 – Поговаривали, пропал он, – она задумалась, – уж сколь лет назад и не припомню.

– Как пропал, Ефимовна? Тоже не припомнишь? – спросил Чермашенцев.

– Ды как пропал? – посмотрела старушка на участкового. – С работы не пришел. А потом уж разговоров было… о-ё-ё-й сколько, – вздохнула она.

– А в парке нашли кого? – подтолкнул ее мысли Чермашенцев.

– Так никого там не нашли, милок, – изумилась Ефимовна. – Вроде убили на дорожке там кого-то.

А оказалось, что и нет никого. Брехня, значит.

– Ну а почему убитым не мог быть пропавший? – усмехнулся участковый.

– Их-х, милок, – удивилась Ефимовна, – не нашли ведь. А Воробей, он может и подался от своей тетехи куды. У него баб в деревне, что листьев на дереве. Как говорится, «перетоптал всю деревню». Поди, в других деревнях «мамошки» имелись.

– Так уж всю? – не поверил Чермашенцев.

– Ну не всю, так больше половины, – не сдалась бабка.

– Красавец, выходит, был? – заинтересовался участковый.

Ефимовна замахала руками:

– Какой там! Рот от уха до уха. Его так за глаза и звали: «Ротаня». Не знаю, как он соблазнял баб. Только детей у него в деревне не пересчитать.

– Как же определили, что именно от него дети? Бабы замужние, чай, были? – усомнился Чермашенцев.

– Ой, милок, – махнула рукой бабка, – у его и свои дети были, от жены-то… А байстрюки, все, как один, на них и похожи. Не отличить, – улыбнулась бабка.