Тростинка

Милица вышла на крыльцо, одетая в парчовую шубку; подбитую собольим мехом, парчовая шапочка, отороченная темным соболем, украшала ее голову, повязанную тонким платком. Такие же парчовые рукавички, отороченные собольим мехом, грели маленькие руки. Щеки ее горели ярким румянцем. Она, украдкой, бросала ласковые взгляды из-под пушистых ресниц на мужа. Князь сидел на белом коне. Черты его бледного лица заострились от недавней муки, светлые волосы выбивались из-под шапки. Властимир недовольно хмурил брови, ожидая жену.

Милица поняла, что опять не угодила мужу – видно долго собиралась в дорогу.

Охранники поклонились княгине. Холоп подвел низкорослую кобылу и помог княгине взобраться в седло.

Властимир нетерпеливо дернул удила, и белый конь, послушный хозяйской руке, тронулся с места, гордо выгибая шею.

Городские зеваки завистливыми взглядами провожали княжий проезд. Какой князь гордый, а молодая княгиня, как разодета. Как в седле держится! Все подмечает честной народ. Шепчутся вслед городские кумушки, головами качают сочувственно.

Не видят князь с княгинею взглядов, да молвы городской не чуют. Не для них сплетни городские. Молча едет впереди князь, молчит и княгиня, изредка подергивая удила, понукая лошадь идти быстрее…

Поприща-вёрсты до деревни никто не мерил. Знали только, что дорога короче за разговором, да если разговор тот весел. Но, глядя на хмурого князя, молчали дружинники, молчала и молодая княгиня. Дорога для Милицы показалась длинной и скучной. Мороз, пощипывая щеки, пробирался под одежду, сковывал неподвижные ноги.

Она еле сдерживала набегавшие слезы: не так Милица представляла себе прогулку с мужем. Ей хотелось поговорить с Властимиром. Понять, о чем он думает, что тревожит его. А князь опять отгородился думами от своей жены. Вон переговаривается с Младом. А для нее не нашлось словечка.

Деревня встретила всадников настороженно.

На улицу выбегали раздетые женщины, тащили в избы малых детей. Мало ли зачем князь припожаловал. Мужики выглядывали из дверей, следя, куда повернет княжий отряд.

Князь, проехав по улице, повернул коня к самой большой в деревне избе. Из распахнувшихся дверей, навстречу спешившимся всадникам, выскочил мужик в одной холщевой рубахе. Вслед за ним спешили во двор двое сыновей. Они, кланяясь князю, забирали удила из рук дружинников и привязывали лошадей у коновязи.

Млад, видя, что князь не спешит помочь жене слезть с лошади, неловко подхватил ее за талию и помог спрыгнуть.