Тростинка

Василь хороший, добрый!

– Он в тебе души не чает! – упрекнула ее пожилая, утомленная женщина, – да и мне помощница была бы. Стара становлюсь, силы не те. В поле тяжело управляться мне. Дочери не помогают совсем, у них свои семьи, дети. Василю тяжело одному. А кроме тебя никого не хочет в дом приводить. Неладно это! Ох, не ладно!

Стеша сидела на скамейке, опустив голову. По улице шли нарядные девки. В деревне гулянье. Вон на санях, запряженных тройками, парни девок катают. Смеются беззаботные молодки, зубами белыми сверкают.

Никогда не примут они лесовинку в подруги к себе.

– Пойду я, тетка Арина, – поднялась Стеша со скамьи.

– Так не дождалась Василя-то! – всплеснула руками Арина.

– В другой раз свидимся.

Стеша, не спеша, шла по деревенской улице. Яркое солнце приветствовало народное веселье. Звенели колокольцы под дугами упряжки. Возницы дергали за вожжи, убыстряя бег лошадей.

C проезжающей тройки на Стешу посыпались язвительные насмешки:

– Ишь, волчья дочь зачастила в деревню! Попугать ее надо! Нечего колдунье в деревне делать!

Стеша, сгорбившись от таких слов, ускорила шаги.

Скорее в лес. Там спокойно. Никто не назовет ее волчьей дочерью.

Четверо братьев выезжали из ворот княжьего терема.

Гостеприимный хозяин направил коня на городскую площадь:

– Эх, распотешимся, братцы! Крепости брать – нам не привыкать!

Радомир, степенно, как и полагается старшому, ехал вслед за ним.

Наступил, «разгуляй» – четверок. Принес с собой народное гулянье, c катанием на лошадях, с битвами за снежные городки…

Глаза младшего из братьев горели молодым задором и азартом.

В лихо заломленной назад шапке, в рукавицах отороченных беличьим мехом, он смотрелся скорее удалым молодцем с «большой дороги», нежели грозным князем.

Василь, мешковато сидевший в седле, замыкал небольшой отряд. Ему вовсе не хотелось ехать вместе с братьями. Он с удовольствием почитал бы греческую книгу. Или пошел в храм: там можно было побеседовать с настоятелем Иеронимом. Но он не мог не поддержать братьев, хоть совсем и не любил веселья.

На площади дожидались князей.

И стоило только Борилу выехать из переулка, со всех сторон посыпались приготовленные заранее снежки. Князья пригибались к гривам лошадей, уворачиваясь от снежной атаки. Нелегко подобраться к крепости.

Властимир, раззадоривая своенравного Орлика и сжимая его бока сапогами, подергивал удила, заставляя коня проникнуться своим азартом. Орлик взмахнул гордой головой и понес князя прямо в толпу.