Боги поневоле. Наследие Зевса

– Хорошо… Но если все действительно так, как ты говоришь, возникает логичный вопрос – что это такое и с какой радости вдруг вознамерилось меня убить?

– А вот на этот вопрос нам с тобой и предстоит найти ответ, друг мой, – мужчина тяжело вздохнул и медленно опустился в кресло напротив собеседника, – А еще мне очень интересно, почему твои похитители говорили о султане, и кого именно они имели в виду.

– Да кто их знает, собирались продать меня кому-то, – парень усмехнулся, но усмешка у него вышла какой-то безрадостной, – Интересно, что с ними стало после шторма…

– Надеюсь, море не было милостиво к ним, как и твой загадочный недоброжелатель, – Пол чуть улыбнулся в ответ и, меняя тему, перевел взгляд на поднос, – Ты ешь.

Даю клятву, что травить тебя я не разрешу.

Марк хмыкнул и, наглядно демонстрируя возникшее в его душе доверие, подвинул кресло ближе к столику. Столовые приборы на подносе имелись, поэтому проблем с процессом питания не возникло.

Султан некоторое время молча наблюдал за своим гостем, а потом вздохнул.

– И все-таки однажды я обязательно тебя нарисую… Или сыграю.

Молодой человек, прервавшись от неожиданности, удивленно глянул на него, дожевывая на ходу кусочек изумительно вкусного, приготовленного на углях болгарского перца.

– Сыграешь?.. – недоуменно повторил он с набитым ртом и, торопливо глотнув, прибавил, – В каком это смысле – сыграешь?

Мужчина легко повел плечами и, откинувшись на спинку кресла, расслабленно улыбнулся.

– Я всегда был уверен, что музыкой можно изобразить что угодно. И что каждому человеку соответствует своя музыка, знаешь… Не звучащая в его душе, нет, ее рождает само его существо. Она может быть не слышна самому человеку, не заметна другим, но все же она есть. И сыграть ее возможно, я уверен. Твою мелодию я обязательно сыграю.

***

Утро началось с негромкого, но весьма настойчивого стука в дверь.

Марк недовольно замычал и, не открывая глаз, нехотя приподнял голову, отрывая ее от подушки. Одеяло, приподнявшись вместе с ним, образовало небольшую шторку, и парень, наконец подняв веки, раздраженно откинул его в сторону, нехотя садясь на кровати.

Стук повторился. Марк широко зевнул и, на ходу поправляя неудобные штаны, в которых спал за неимением лучшего, побрел к дверям, чтобы взглянуть в глаза нетерпеливому визитеру.