Боги поневоле. Наследие Зевса

Марк, слегка растерявшийся под таким напором, кивнул и, глубоко вздохнув, сдвинул брови, шагая вперед. В конечном итоге, как знать, может, Пол и прав, и от такой долгожданной и желанной свободы их отделяет только шаг… Так надо же сделать этот шаг!

Ближе к лестнице вода немного спала – основная ее масса привольно устремлялась по наклонной поверхности вниз, наверху оставалось лишь то, что обрушилось с крыши, – и идти стало немного легче.

По ступеням спустились, хватаясь за наполовину разломанные волнами перила и друг за друга и, очутившись внизу, удивленно переглянулись.

Здесь воды по какой-то причине было еще меньше – сбегая по ступеням, она растекалась по полу и, видимо, просачивалась сквозь него, уходя куда-то вниз. Во всяком случае, на первом этаже она едва доходила до щиколоток.

– Сюда, – Пол уверенно дернул друга за руку и указал на коридор, совершенно противоположный тому, что вел к большому залу.

Марк, помнящий, что его от тайной пристани привели почти прямым путем именно в зал, изумленно вскинул брови.

– А… я думал, мы… надо в зал?

– Мне казалось, ты хочешь спасти Мару, – говорил султан, отвернувшись, и голос его звучал приглушенно, – Гарем в той стороне. И путь к тайной пристани, кстати говоря, тоже там, тебя вели не им. Она хоть и тайная, но выхода имеет два – один более или менее официальный, другой скрытый.

Идем.

Этот коридор, по сравнению с верхним, выглядел, с одной стороны, лучше, а с другой – много хуже. Трупов здесь не валялось, но неподалеку слышались крики и бряцанье оружия; вода покрывала пол не больше, чем сантиметров на пятнадцать, но с потолка текла целыми ручьями, а треск перекрытий яснее ясного давал понять, что потолок скоро не выдержит. Следовало торопиться.

К мужским возгласам иногда примешивались женские стоны, визг, плач, и у впечатлительного журналиста каждый раз замирало сердце.

Ему страшно было подумать, что очередной плачущей женщиной может оказаться Мара.

Показался поворот. Султан прибавил шагу, спеша поскорее разделаться с обязанностями по спасению невинных и, наконец, заняться спасением себя и… замер, как громом пораженный. Здесь, на этом участке коридора, битва, по-видимому, развернулась вовсю и восстание шло полным ходом.