Мадера, кусочек сыра и грейпфрут. Женский роман

Нюхать можно. Не убудет. Это я так шучу от переполняющего чувства благодарности. Спасибо за всё, что я сегодня прочитал».

Вот и все, что он написал ей тогда. И вскоре вовсе перестал реагировать на ее появление в сети. То, что он забыл о её существовании, Тамаре было ясно без всяких объяснений. И хоть глаза видели все его пороки, сердце наотрез отказывалось верить в такую ерунду. И она упорно продолжала и продолжала напоминать о себе.

– Салют, Тома! Ты просто рекордсменка. Обычно меня посылают через пару недель общения.

Ни фактуры, ни одуряющих десятков сантиметров. Что во мне только бабы находят?

– Ты совсем не знаешь. Баб. Их не интересуют длина вашего достоинства! Больше всего им импонирует лапша на ушах и минимум романтизма. А про меня ты совсем ничего не знаешь. И что удивляться? Моя жизнь такая придуманная. А так легче. Ну, прости, что прикипела. Сам первым начал. А так жила бы и жила в тишине и спокойствие.

– Томка, моя Томка, любимая и удивительная дурёха.

У меня жизнь не только придуманная. Я вообще сомневаюсь, жил ли я когда-то хоть пару дней. Правда, про нас с тобой не сомневаюсь. Ни про ресторан, ни про кафе, ни про баню с гостиницей. Это как раз то, что останется со мной навсегда. Спасибо тебе, дружище!

– Так ты уходишь? Да или нет. Давай, милый, определяйся. Сколько мне еще рыдать, не понимая ничего? Мы любовники или нет? Просто ответь, не молчи.

– Не молчи. Чи-чи-чи. Ответило эхо. Я ещё не умер! И иногда мне вдруг может захотеться помечтать о нас с тобой… Я могу на это рассчитывать, Тамар?

– Это значит да.

Уходишь… Иногда можно и не успеть. Я не могу разрываться на части. Сердце одно. Лучше знать наперед о плохом, чем жить надеждой на чудо. Вот видишь, и ты не можешь лгать… Вот и я. Мне по любви нужно.

Александр читал и не понимал. Неужели о чем она пишет правда? Неужели его выбрали и теперь, не будь дураком, иди у нее на поводу? И какая разница, как ему прыгать на задних лапках, поворачиваясь налево или направо? Муха попалась в паутину.

Остаётся выпить кровь. И он ответил:

– А давай так. Замигает зелёный – напиши. Если и у меня в это время будет гореть зеленый, то пообщаемся с «обнимашками». Так ведь честно будет. Тамара? Целую с присущим мне энтузиазмом. Твои губы нежные. Они мне ещё со времён бани голову кружат. И кое-что ещё.

– Давай. Люблю ведь! И это неоспоримо.

– Ты офигенная! Впрочем, я тоже не менее офигенный.