Мадера, кусочек сыра и грейпфрут. Женский роман

В ленте майора (на его страничке) появилось фотография осеннего дерева. Пожелтевшие сухие вперемешку с ещё зелеными, не подверженными увяданию листьями притягивали взор, заставляя задуматься над мимолётностью жизни.

Не удержавшись, Нелли прокомментировала:

– Еще… Но уже! – Она постаралась передать мгновенность жизни.

– Лучше и не скажешь, – тут же откликнулся Александр.

– А я попробую! – вмешалась некая дама «грымза», как ее после назовет

Нелли. – «Я сам, как дерево седое, внутри оранжевой каймы, над пламенем,

и над водою, стою в предверии зимы».

Грымза явно была начитанной и из числа знакомых Александра.

– Хоть не войны. А, то я ещё на седом дереве напрягся внутренне. – Александру явно стало неловко, что его поймали на флирте с девушкой.

– Я эстет по лучшим высказываниям. – Нелли парировала Грымзе.

– Эксперт вы хотели сказать? – поправил Александр.

– Эксперт это вы, а я эстетическая натура. Значит я эстет.

«Будет мне еще тут указывать». Но Александр вдруг согласился.

– С таким разделением функций я согласен.

– Солидарна.– довольная Нелли, явно почувствовала свое превосходство

над грымзой.

– Мне априори нечего делать на этой ярмарке тщеславия! – Грымза

не сдавалась. – И правильно! Но скорее только интуитивно. Ты не расшифровал грусть Галактиона Табидзе, да?

Она открыто давала понять, что между ними есть нечто такое, что нельзя вот так забыть, променять, вычеркнуть из общей памяти. И Александр послушно сдался.

– Галактион это целая галактика.

Как я, простой смертный, могу расшифровать его грусть? Это я так многословно сказал – нет. То есть да, не расшифровал.

И улыбающийся смайл подтвердил, что, несомненно, есть между ними то, о чём недозволительно знать другим.

Но боевой дух военного тут же, добавил:

– Не прибедняйтесь, Людмила. С тщеславием – здесь у всех на твёрдую

пятёрочку!

Назвав имя собеседницы, Александр подтвердил, что он ее знает и довольно близко, но и ей не позволительно портить ему настроение.

– Да ладно, Саша, – перешла на раскрепощенный тон Грымза, – я тоже не поняла: много-много лет назад. Тогда мне просто нравились красивые и грустные (на интуиции) слова. Потом мне на пальцах объяснили, и умом я приняла. А сердцем – нет. И вот теперь эти стихи уже про меня, и я сейчас приняла сердцем, но вот незадача, теперь не понимаю. Умом. «Стою в преддверии зимы» – это про старость.

– Зима отменяется. Потепление глобальное грядёт.