Чернокнижник. Три принципа тьмы

Он даже поделиться ни с кем не мог, опасаясь смутить умы своих матросов, изо всех сил делал вид, что мрачное его настроение связано с непогодой, но подозревал, что пираты догадываются об истинных причинах.

В конце концов, все они знали Мартына. Все любили этого лопоухого парня, были привязаны к нему, как к брату и, несомненно, тоже чувствовали, что с ним приключилась беда.

О, знать бы только, где с ним приключилась эта беда, знать бы, кто повинен в ней! Уж он бы не пожалел пороху, чтобы избавить мир от этой твари, уж он бы сумел защитить экс-подчиненного!

Эх, Мартын-Мартын, несчастный клейменный глупец, беглое дитя Кадены…

Капитан замер, как громом пораженный.

Кадена! Путь на нее известен немногим, однако, сам он входит в их число. Кадена давно оставлена людьми и богами, брошена, приведена в запустение жестокими ветрами и бурями, но… Что, если Мартын именно там?

Богдан нахмурился и, достав из кармана компас с пятнами крови, вытянул его вперед на открытой ладони. Стрелка указала точно на север, потом немного отклонилась от курса, и стала показывать на северо-запад, клонясь все западнее.

Кадена… Компас указывает курс, указывает, где расположен священный остров. Попытать счастья там?

Капитан почесал бородку. Священный остров, заброшенный, опустошенный… может вполне статься, что какой-нибудь негодяй избрал его своим пристанищем. Человек-негодяй, конечно. Или… даже кто-то похуже.

Что ж, теперь у него хотя бы появился курс. Итак, решено!

Богдан открыл рот, готовясь отдать приказ, но не успел издать и звука.

– Лярвы! – раздался крик с грот-мачты. Вахтенный матрос, цепляясь за ванты, вытянул руку куда-то вперед, указывая на приближающиеся буруны. Стремительные – слишком стремительные для обычных волн, и слишком опасные для обычных водоворотов.

– Лево руля! – рявкнул капитан, торопливо пряча компас, – Попробуем обойти их с наветренной стороны!

Лярвы не имеют ни слуха, ни зрения, ни обоняния – это он знал хорошо. Бродячие духи умерших не своей смертью злых людей, ожесточенные, извечно жаждущие нести смерть и боль живым, и особенно опасные, если были призваны злым колдуном.

Капитан уцепился за борт, вглядываясь в близящиеся буруны. Да… Их слишком много, чтобы можно было предположить случайную встречу. Их кто-то призвал сюда, призвал специально, чтобы помешать, чтобы сбить с курса его судно!

Кем бы ни был неизвестный «доброжелатель», он слишком плохо знает его, капитана.