Чернокнижник. Три принципа тьмы

Постарайся найти самое наивное человеческое существо среди них, невинное душою и мыслями, с кровью, чистой, как слеза. Вернувшись, доложишь мне о результатах. Avanti!

Донат вытянул перед собою открытую ладонь, сильно дунул – и сорвавшийся с нее вихрь вмиг охватил слугу, закружил его и унес через открытое окно куда-то вдаль.

Мартын, созерцающий все это с открытым ртом, громко сглотнул и рот захлопнул.

– Своими силами уже не справляешься? – ядовито осведомился он, – Сам убить несчастную жертву не в состоянии?

Донат дель Кастельсангре, жрец Неблиса, Кровопийца Донат, человек, привыкший обрывать чужие жизни едва ли не щелчком пальцев, улыбнулся и медленно покачал головой.

– Глупый, глупый мальчик. Магия любит условности, Мартын, иначе жрецов Неблиса просто не существовало бы. Он не зря называл себя Богом разврата… Служение Неблису развращает не тело, но душу, и сильнее его делают не жертвы, умерщвленные в его славу, а развращенные, испорченные люди, готовые убить во имя него.

Людей должны убивать люди – в этом состоит основной постулат веры, которую Неблис хочет привнести в этот мир. Акуто – убийца с большим стажем, – никогда не отнимал жизнь у человека, чтобы отдать его жизнь Кровавому богу. Его душа еще не окончательно загублена… Я хочу, чтобы он загубил ее, а невинная кровь… – здесь мерзавец плотоядно облизнулся, – Невинная кровь обладает огромной силой. И всю эту силу я обращу против Фредо д’Ардженто, против Стального Аша, и против треклятого Скрипача!

***

Антон сидел на скамье у печи, наполовину голый, с мокрыми после бани волосами, бледный и очень мрачный.

На плече его горел огнем укус натайра, руки чуть подрагивали – парня бил озноб, который он безуспешно пытался скрыть.

Ашет, который тихо переговаривался с Аркано (Фредо вместе с Кариной и Мирко все-таки отправились тренироваться), быстро глянул на юношу и ободряюще улыбнулся ему.

– Твое первое боевое ранение, Антон, – охотник говорил преувеличено бодро, и Антон сразу заподозрил подвох, – Можешь гордиться!

– Я горжусь, – пасмурно буркнул юноша и, тяжело вздохнув, неловко коснулся разрывающегося от боли плеча.

Почему так больно, он не знал, хотя искренне надеялся, что вскорости это пройдет.

Вошел Фаррад. На улице после окончания боя задержался только он, внимательно изучая и рассматривая оставшиеся от натайров тела змей и жуков. Окинул взглядом всех присутствующих и уверенно подошел к Антону.