Гора Семи пороков

Сколько тебе было, призрак? – он быстро глянул на молчаливого Алекса, – Кажется, как раз тридцать пять, не правда ли? После их смерти твоя душа перестала взрослеть, ты застыл… Состояние было велико, с его помощью ты мог бы свершить многое. Но ты предпочел жить на широкую ногу, предпочел тратить его впустую, полностью игнорируя других людей и чужие нужды. Они ведь приходили к тебе… – Арнон вздохнул, вновь мягко улыбаясь, – Приходили, просили. Александр закрыл дверь пред носом у просящих, Дориан. Предатель, не способный ценить даже тех, кого называл друзьями, жестокосердный, безжалостный… В твоих глазах он все еще достоин доверия?

– Я не предатель! – Шеа, рывком вновь повернувшись к привратнику, надвинулся на него, сжимая руки в кулаки, – Да, я… возможно, раз или два я отказал этим нытикам, что умоляли меня поделиться с ними деньгами, но так поступают многие! Я никого не предавал!

– А Риан? – Арнон чуть сузил глаза, немного опуская при этом голову, и взгляд его стал проницательным.

– Риан… – он мотнул головой, пытаясь вспомнить, откуда ему знакомо это странное имя и, наконец сообразив, изумленно моргнул, – Подожди, Риан! Это… тот Дориан, о котором ты мне говорил?

– Именно, – ответ последовал не от молчаливого и мрачного Александра, а от его безжалостного оппонента, – Риан, Дориан… лучший друг Александра Шеа, самый близкий, ближе которого просто не может быть. Друг, к которому он не пожелал прийти в больницу, и чьи похороны он проигнорировал.

– Я просто не мог! – мужчина, защищаясь, взмахнул рукой, – Ты ничего не знаешь, дурак! Когда это произошло, я уже начинал слепнуть…

– Твое «начинал слепнуть» значило, что ты не можешь различить мелкие буквы с расстояния в пять шагов, – безжалостно парировал Ландау, – Не пытайся оправдаться передо мною, призрак. Ты предал человека, которого громко называл другом, предал его из-за собственного эгоизма и лености. Ты не захотел…

– А ты не думаешь, что мне было просто больно?! – Алекс, выведенный из себя уже полностью, почти закричал, – Что мне было больно видеть его на больничной койке, и еще больнее – в гробу?! Я не хотел… я не мог!.

– Иногда следует переступать даже через свою боль, если близкий тебе человек нуждается в поддержке, – последовал ледяной ответ, – Дружба – понятие обоюдное, Александр. И если ты осмелился назвать кого-то другом – будь готов ответить за свои слова. Но ты не был готов.