Гора Семи пороков

Выскочил и, совершенно растерянный, огляделся.

Он находился на прекрасной зеленой поляне, тонущей в привычном уже мягком полумраке дождливого дня, но не замкнутой среди камней, не каменистой и безжизненной, а напротив – очень живой и прекрасной.

Парень недоверчиво поднял взгляд, силясь различить склоны ущелья, но увидел лишь небо, застланное тучами.

– Кажется, мы вернулись обратно… – растерянно пробормотал за его спиной призрак, тоже несколько опешивший от лицезрения вольной природы.

Арнон промолчал. Он, казалось, ждал чего-то, продвигаясь теперь уже неспешно, неторопливо, продумывая каждый шаг и спокойно осматриваясь вокруг.

– Не понимаю, что… – продолжил, было, свою мысль Александр, но внезапно оказался перебит.

– Алекс? – чей-то голос, совершенно незнакомый Коурсену, но, по-видимому, хорошо известный Шеа, да и Ландау, прозвучал у них за спинами, заставляя призрака ошарашенно замереть.

– Я знаю этот голос… – сипло пробормотал Александр и словно бледнея на глазах, рывком обернулся.

К ним подходил, настороженно присматриваясь, невысокий мужчина располагающей внешности, не слишком молодой, но еще и не старый, серьезный и сосредоточенный. Телосложения он был самого обычного, отнюдь не спортивного, двигался неспешно, будто плыл по воздуху, но взгляд имел цепкий и проницательный. На носу его сидели очки, благодаря которым взор делался почти устрашающим.

Сквозь него смутно просвечивал только что оставленный ими вход в ущелье.

– Не могу поверить, что вижу тебя, – продолжал с совершенно убийственным спокойствием приблизившийся дух, – До меня доходили слухи, что ты прикован к дому, в котором жил.

– Риан… – Алекс сглотнул и, явно не зная, что сказать, покачал головой, затем недоверчиво оглядываясь на Арнона, – Но он сказал… ты даже не спрашивал обо мне, откуда?.

– Я сказал «слухи», Алекс, – призрак, названный Рианом, чуть нахмурился, – Я не интересовался тобой, это верно. Ты не пожелал проводить меня сюда, в мое последнее путешествие – разве меня должно было интересовать, что сталось с тобой?

Александр откровенно сник. Слышать упреки со стороны привратника было, конечно, малоприятно, но слышать их от того, кого называл когда-то другом, было еще хуже.