Красное зеркало

Вчера вы тоже засиделись?

– Совсем немного, я… – сообразив, к чему клонит собеседник, старик нахмурился, – Погодите-погодите, синьор… Я не сидел до того часа, о котором вы сказали, лег много раньше!

– Кто-нибудь это может подтвердить?

Комиссар негромко вздохнул и, достав из нагрудного кармашка блокнотик, без особенного желания записал, что у подозреваемого отсутствует алиби. А как могло быть иначе? Старый Романо живет один, ни жены, ни детей из Италии сюда не привез, так что доказать его присутствие или отсутствие дома вряд ли кто может.

– Боюсь, что нет, синьор, живу один…

– Отлично, – глаза Рейнвальда дьявольски сверкнули; он перекинул косичку вперед, затем вновь откинул ее назад, – Значит, алиби нет. Хорошо. Ножи вы, как я понимаю, делаете любой конструкции – от простых до сложных?

Растерянный старик, и в самом деле ощущающий, что его загоняют в угол, развел руки в стороны.

– Я уж много лет их делаю, синьор, научился. Ma mio Dio![2 - «Но, Боже мой!» (ит.

Как вы можете думать, что я убил человека???

Сыщик тонко, язвительно улыбнулся и, добыв из кармана пачку сигарет, вытащил одну зубами. Затем нарочито неспешно достал из другого кармана зажигалку, прикурил и, убрав и то, и другое, затянулся, выпуская дым в сторону подозреваемого. Франц мимолетно поморщился – столь откровенное хамство ему было неприятно.

– Я еще ни слова не сказал о том, что думаю, – хладнокровно начал Курт Рейнвальд, созерцая растерянного подозреваемого сквозь облако дыма, – Или, может быть, вы сами себя подозреваете в этом, синьор? Позвольте узнать – почему же вы так не доверяете сами себе?

Романо Гарацци замотал головой, разгоняя рукой дым и кашляя.

– Да я не… Да что вы говорите, синьор! – наконец, нашелся он, – Да не убивал я никого, mamma mia! Я не способен совершить такое – отнять молодую жизнь…

По лицу Рейнвальда разлилось выражение бесконечной безмятежности.

– Тогда откуда же вы знаете, что убитый был молод? – промурлыкал он и, еще раз затянувшись, прищелкнул языком, – Нехорошо, синьор Романо, вы допускаете грубые промашки. Дам вам пару минут, чтобы придумать достойное оправдание. Эй, поляк, – он вновь перевел взгляд на своего растерянного спутника, – Последи за ним. Я пока осмотрюсь.