Ненасытное море

Ты убил его!

– Ах, капитана… – Арчи приподнял уголок губ: удивления он выказывать не хотел, – Ты, стало быть, приходишься ему родней, парень?

– Я его сын! – Джон Кэмпбел, чувствуя, как ярость поднимается в сердце, ощущая, как ворочается в душе тень, подпитывая эту ярость, шагнул вперед, тяжело дыша, – А ты, ты убил моего отца, гнида!

Доминик и Ричард обменялись быстрыми взглядами. Дерек постарался скрыться за спиной первого. Карл оставался безучастен, только переводил равнодушный взгляд с одного из собеседников на другого.

– И ты, конечно, решил отомстить за его смерть, – очень спокойным голосом говорил тот, не сводя взгляда темных глаз с парня перед собой. Тот был молод, крепок, силен, и в нем чувствовалось что-то еще, что-то очень странное и в тоже время знакомое, но дать этому определение Арчи пока не мог.

– Ну, что ж, разумное и благородное решение. Только, боюсь, убить меня тебе не удастся.

– Это еще почему?! – совсем вызверился парень. Хладнокровие человека, которого он обрек на смерть, приводило его в бешенство, заставляя терять контроль над собой.

– Я убью тебя, чертова тварь, я застрелю тебя, как ты его, и вывешу твой труп гнить на борту моего корвета!

Матросы, несколько человек из команды Джона Барракуды, с которыми он сошел на берег, и которые сейчас застыли вокруг кучки людей в ожидании приказа капитана, переглянулись между собой. Такого от молодого человека они не ожидали, не привыкли видеть его до такой степени злым и теперь думали, что даже не догадывались, на что он на самом деле способен.

Арчибальд отнесся к этим угрозам с хладнокровием уверенного в себе человека, и даже более того – с насмешкой профессионала, слушающего похвальбу любителя.

Губы его раздвинула кривая усмешка.

– Да ты даже не знаешь, как это делается, мальчишка, – мужчина честно старался скрыть издевку в голосе, но ему это не удалось, – Сколько тебе лет? Двадцать? Двадцать пять? Ты хоть раз в жизни стрелял в человека?

– Я убил многих пиратов! – Джон горделиво выпятил грудь.

Арчибальда это почему-то не впечатлило. Он скрестил руки на груди и, прищелкнув языком, с явным неодобрением покачал головой. Доминик, не сводящий с него глаз, тихонько вздохнул.